Большой медицинский обман
Шрифт:
Если бы кто-то заикнулся об участии Рокфеллеров в 200 фармацевтических компаниях, то стало бы понятно, почему они создали сначала Совет общего образования, а затем другие подобные «благотворительные организации», причем во всем мире: то были всего лишь инструменты для повышения прибыльности и мощи Империи. И беспомощному населению навязали новую религию, догматическую веру в чудеса медицины. Религия эта требует все большего использования вредных медикаментов, а они, в свою очередь, обусловливают необходимость нового, пусть и опасного, но высокоприбыльного лечения.
Если бы в биографиях появилось такое разоблачение, они бы, скорее всего, не вышли в свет. Или бы не удержались в продаже надолго.
Министерство пропаганды и обмана
В 1960-е годы американские антививисекционисты разошлись не на шутку и перестали устраивать медико-химический комбинат. Проводились даже слушания в Сенате. И тогда всемогущие власти решили, что вновь пришла пора напечатать большую статью в самой авторитетной газете страны, газете, которая обычно задает курс событиям, и на которую равняются прочие серьезные издания.
Уже упоминавшееся Национальное общество медицинских исследований (National Society for Medical Research) поручило написать эту статью некоему Лоренсу Гальтону (Lawrence Galton), при этом его представили как «свободного журналиста, специализирующегося на научной тематике». Чтобы придать статье блеск и правдоподобие, New York Times напечатала ее в своем воскресном приложении, Magazin. А когда Национальное общество медицинских исследований потом издало ее в виде крупноформатной брошюры на глянцевой бумаге и с иллюстрациями, то оно смогло написать на титульном листе: «Перепечатка из New York Times Magazine от 26 февраля 1967 года».
Выбранный издателем метод не был нов в то время. Его цель заключалась в убеждении читателя, что лабораторные животные не только не страдают, но и умирают куда более легкой смертью, чем большинство животных. В статье говорится:
«Разрезание, необходимое для исследований, происходит под глубокой анестезией. По завершении наблюдений животных усыпляют, пока они находятся под наркозом. Если животное после хирургического вмешательства должно остаться в живых, методы лечения сходны с теми, которые применяются при оперировании людей: стерильность во время операции, максимальное облегчение болей и тщательное наблюдение за выздоровлением в послеоперационный период».
И о чем тогда тявкают эти антививисекционисты? Наверное, было бы невежливо спросить, почему автор статьи, который, согласно его собственному признанию, посещал лаборатории по всей Америке с 21-летнего возраста, никогда не слышал о нейрофизиологических экспериментах, проводящихся главным образом на приматах, предусматривающих нанесение ударов током и заканчивающихся разрушением всего организма и безумием из-за боли. Неужели он никогда не видел экспериментов (или хотя бы не слышал о них), которые проводились уже в 1967 году во многих медицинских вузах якобы «для изучения половой жизни кошек», и среди которых были смертельные опыты, предусматривающие оперативное обнажение пенисного нерва котов (разрезание скальпелем) и непрерывные удары током до гибели животного.
После введения читателям «успокоительного средства» Гальтон переходит к следующему излюбленному клише правящих кругов. На ком лежит основная ответственность за жестокое обращение с животными? Разумеется, на зоозащитных организациях – это знает каждый. Гальтон пишет:
«Сообщается, что в Массачусетсе, где в прошлом году все медицинские университеты и исследовательские клиники использовали менее 10 тыс. собак, гуманные общества убили 35 тыс. собак».
Обратите внимание на небольшое различие, а именно, слово «использовали» применительно к опытам на животных и «убили» применительно к больным, бездомным или ненужным животным, для избавления их от дальнейших страданий.
А в конце статьи, после полного введения читателей в заблуждения автор наносит им нокаут:
«Болезнь – это жестокость. Миллионы людей обязаны своим здоровьем – а то и жизнью – опытам на животных. Это можно сказать про жертв страшных ожогов, травм, шока; сюда же относятся и все те, кому когда-либо приходилось делать какую-либо операцию, кого вакцинировали от предотвратимой болезни, все те, кто должен принимать лекарства от сахарного диабета, повышенного давления и других хронических болезней, а еще более 10 тыс. человек, имеющих в груди электростимулятор сердца для нормализации сердечного ритма».
Гальтон забыл еще про трансплантации. Любой знающий человек сможет убедительно опровергнуть его голословные заявления. Например, у животных кожа реагирует на ожоги совсем иначе, нежели у человека: в первом случае образуются отеки, во втором – ожоговые пузыри. В случае ожога более трети кожи люди умирают в наши дни точно так же, как и тысячу лет назад. А в октябре 1980 года профессор Луиджи Спровьери (Luigi Sprovieri), один из отцов экстракорпорального кровообращения и многолетний партнер парижского профессора Дюбо, заявил на медицинском конгрессе в Сорренто перед сотнями своих коллег из разных стран следующее:
«Для биомедицинских исследований более не требуются животные – в работу надо вводить компьютеры. Следование традиционным путям бессмысленно и даже опасно, ибо различие между человеком и животным столь велико, что часто приводит к ошибкам. Например. Сердечный клапан и электростимулятор сердца сначала были испробованы на человеке, и только потом выяснилось, что у животных они функционируют так же» (La Nazione, Флоренция, 5 октября 1980).
Длинный ряд известных хирургов, от Лоусона Тейта (Lawson Tait), разработавшего в конце XIX века большинство приемов оперирования, которые до сих пор используются, и до практикующего британского врача, профессора Р. Бельчера (R.J. Belcher), назвали бы рассуждения Гальтона о хирургии ложью. То же самое касается и прочих его заявлений. Но New York Times не стала печатать опровержения, которые посыпались в редакцию со всех сторон.
27 марта 1978 года американский новостной журнал Newsweek напечатал статью «Животные в лаборатории» (Animals in the Labs), его авторами были Петер Гвинн (Peter Gwynne) и Шарон Бегли (Sharon Begley). Оба журналиста постарались придумать новые оправдания бессмысленной практике. Вот пример:
«“Для большинства ученых использование животных – часть естественного порядка вещей. Это связано с иудейско-христианской традицией, которая заключается в том, что Бог дал людям владычество над животными”, – говорит доктор Турман Графтон (Thurman Grafton) из Национального Общества медицинских исследований.
Исследователи из сферы биологии и медицины отрицают жестокое обращение с животными. “Половина нью-йоркских кошек и не мечтают о той любви, с которой мы относимся к нашим”, – говорит Брюс Эвалд (Bruce Ewald) с медицинского колледжа Корнельского Университета. (Cornell University Medical College).
Большинство опытов на животных необходимы, и выполняются они с большой осторожностью.
Благодаря строгому контролю, боль в ходе экспериментов сходит на нет.
Под воздействием трех факторов – растущих затрат, требований закона (несуществующего или невыполнимого – Г.Р.) и постоянной критики – ученые всячески стремятся к эффективности и этичности своих исследований».
До 1978 года Министерство пропаганды и обмана использовало для достижения своих целей СМИ, которые формируют общественное мнение и заставляют людей верить в то, что опыты на животных необходимы для благополучия людей, а используемые животные не испытывают практически никакого дискомфорта, ведь гуманизм экспериментаторов полностью их защищает. Когда книга «Убийство невинных» привела неопровержимые и шокирующие доказательства обратного, могущественные заведения смогли за короткое время ее запретить. Но у антививисекционистского сообщества в дополнение к известным этическим аргументам появилась, наконец, твердая научная опора, которая стала точкой отсчета в борьбе и объектом борьбы.