Большой медицинский обман
Шрифт:
«Отторжение чужеродного органа не является серьезной проблемой. После целой серии операций мы не потеряли ни одного пациента вследствие отторжения органов. Они умирали от инфекции, эмболии легочных сосудов или в результате самоубийства» (The Vancouver Sun, 2 февраля 1978).
Малкольм Маггеридж (Malcolm Muggeridge), известнейший британский журналист, писал так откровенно, что некоторые его статьи не печатались в его стране: они подпадали под «закон о клевете», запрещающий частным лицам печатать неприятные материалы, даже если их правдивость можно было доказать. Поэтому Маггеридж порой имел возможность выпустить их только в США. В Human Life Review (зимний выпуск 1980, том VI, № 1) он опубликовал тщательное исследование пересадок сердца, которые делал Кристиан Барнард, и штрихи к портрету вышеназванной личности.
О некоем Вашкански (Washkansky), первом пациенте, прошедшем через барнардовскую пересадку сердца, Маггеридж пишет следующее:
«Сердце работало, и пациент в некоторой мере жил. Со всего мира ему шли поздравления, его атаковали телевизионные камеры. Эксклюзивное право на вещание вело к непристойным сценам в больнице. Пациента заставили играть, на него светили прожектора. Его встречу с любящими родственниками снимали на кинопленку, и он смог произнести несколько бодрых слов. Через 18 дней пациент с благодарностью испустил последний вдох. “Они убивают меня, – произнес он перед смертью. – Я не могу спать, я не могу есть, я вообще ничего не могу делать. Они все время, днем и ночью, обкалывают меня. Я схожу с ума”.
Следующий пациент после Вашкански, зубной врач Филипп Блайберг (Philip Blaiberg), смог прожить почти два года, но качество его жизни было ненамного выше, чем у его товарища по несчастью. В ходе рассказа, предназначенного для широких масс – опять же, на него были эксклюзивные права – пациент был обязан держаться бодрячком, и всего через три недели после получения нового сердца он смог сообщить людям, с нетерпением ждущих новостей, что успешно совершил половой акт…»
Простодушные пациенты подвергались неимоверным страданиям со времен этих первых барнардовских опытов, которые получили широкое освещение в СМИ. Только вот он был не первым, кто проводил пересадки сердца. Он всего лишь впервые делал на этом рекламу.
Доктор М.Х. Паппворт (M.H. Pappworth), выдающийся лондонский врач и всемирно известный преподаватель клинической медицины пишет в книге «Люди в роли подопытных кроликов» (Human Guinea Pigs) (Pelican Books, 1969) следующее:
«Ни один врач, каким бы опытным он ни был, не в состоянии точно оценить ожидаемую продолжительность жизни без трансплантата и период, длящийся от момента, когда кажется, что трансплантат приживается, до его окончательного отторжения».
К сожалению, доктор Филипп Блайберг не прочитал эти строки, прежде чем согласиться на барнардовский эксперимент, который преумножил славу хирурга и страдания пациента. И ведь никто не докажет, что эти муки продлили ему жизнь – быть может, наоборот, сократили.
Как указывает дочь Блайберга Джилл в сообщении ЮПИ из Кейптауна, 19 месяцев, прожитые отцом ее после операции, были «адом».
«Не знаю, в лекарствах ли дело или в трансплантате, но он стал другим человеком», – сказала в интервью 22-летняя мисс Блайберг. – «С психической точки зрения жизнь моего отца после пересадки стала адом. Он беспрерывно страдал, но не хотел, чтобы мир это узнал».
Доктор Барнард тоже этого не хотел.
Когда СМИ все еще пытались выставить его в образе чудо-доктора, они умалчивали то, что о нем писали в Hospital Medicine: после пересадки у Блайберга было два сильных сердечных приступа, серьезная желтуха в результате реакции на медикаменты и, наконец, менингит вследствие ослабленного иммунитета. Все это произошло из-за подавления иммунной системы, призванного предотвратить отторжение чужого сердца. В итоге, Блайберг стал хроническим больным, находящимся на грани смерти.
Доктор Паппворт в книге «Люди в роли подопытных кроликов» пишет:
«Я совсем не уверен, что такое положение вещей для пациента хоть сколько-нибудь лучше, чем болезнь, от которой должна спасти трансплантация… Люди должны знать, что операция по пересадке никогда не излечивает основное заболевание и не делает пациента здоровым человеком… Вся трансплантология – это признание ошибок, допущенных при ранней диагностике и лечении».
Но увы! Профилактика означает здоровье без затрат на медикаменты и операции. Она означает отказ от сенсационных газетных статей, от оваций со стороны 135 тыс. футбольных болельщиков, от славы и денег для исследователей, вивисекторов, лечащих врачей и химико-медицинского комбината. Вот почему опыты на животных и людях должны продолжаться до тех пор, пока общественность, наконец, не проснется, не узнает правду и не восстанет, требуя новых законов.
22 июня 1977 года в сообщении из Кейптауна говорилось о том, что в больнице Гроот Шуур (Groote-Schuur – «большой сарай» в пер. с гол.) умерла 25-летняя итальянка после того, как Барнард имплантировал ей в грудь сердце павиана вдобавок к ее собственному сердцу.
Эта операция относилась к числу отчаянных опытов, которые Барнард начал многими годами ранее на беззащитных животных разных видов (в том числе обращение вспять родов у десятков собак, это он описывает в своей автобиографии), а затем распространил на доверчивых пациентов, как это делает большинство экспериментаторов при наличии малейшей возможности.
Вот что пишет итальянская газета Corriere della Sera о быстрой смерти той молодой женщины:
«Последняя операция Барнарда довольно неоднозначна, особенно с учетом того, что итальянской пациентке должны были имплантировать сердечный клапан – что даже в нашей бедной Италии является стандартным вмешательством…
Первопроходцем в этой области (пересадка сердца обезьяны человеку – Г.Р.) является доктор Джеймс Харди (James Hardy) из Университета Миссисипи (Mississippi University), который 21 января 1964 года пересадил сердце обезьяны 68-летнему человеку, находящемуся на пороге смерти. Пациент, мистер Раш, умер два часа спустя. Главный вывод Харди: сердце обезьяны слишком мало, чтобы поддерживать кровообращение человека».
Далее итальянская газета указывает: «Барнард косвенно признает, что сделал ошибку. “Эта неудача должна нам послужить уроком… В следующий раз мы проведем исследования с сердцем шимпанзе”. Но такие эксперименты уже проводил доктор Джеймс Гарди десять лет назад».
В результате возмущения, которое выразили медики со всего мира в связи со смертью молодой итальянки в июне 1977 года, состоялось расследование. Как и следовало ожидать, комитет южноафриканский коллег объявил Барнарда невиновным. Ему не пришлось издавать отчаянный крик: «Меня обвиняют в том, что я пытался спасти человеческую жизнь!»
По-видимому, этот новый провал впечатлил его не больше, чем открытия доктора Харди, полученные много лет назад и заключающиеся в том, что сердце шимпанзе, как и сердце павиана, неспособно поддерживать правильное кровообращение у человека. Спустя несколько месяцев Барнард столь же «успешно» повторил все на очередной обезьяне и очередном пациенте, невзирая на всеобщее осуждение и критику со стороны родственников его последней жертвы.
Сообщение из Кейптауна, опубликованное в «Ванкувер сан» (The Vancouver Sun) 22 июня 1977 года, имело заголовок «Муж пациентки, которой делали трансплантацию, винит в ее смерти хирургическое вмешательство» (Transplant patient’s spouse blames operation for death). В нем говорилось следующее:
«Муж молодой итальянки, которая умерла после пересадки ей сердца павиана, убежден, что его супруга осталась бы жива, если бы ей не делали операцию.
“Если бы группа хирургов не стала делать ту трансплантацию, моя жена была бы жива до сих пор”, – заявил Портелло в интервью для англоязычной газеты The Citizen. – “Я убежден, что с этой операцией что-то было не так”.
Сегодня доктор Барнард заявил в Лондоне, что на момент операции не было человеческих сердец.
“Это был экстренный случай, и в нашем распоряжении не было человеческих сердец. Поэтому я попробовал сердце обезьяны в надежде, что таким образом либо сердце пациентки восстановится, либо пересаженный орган будет поддерживать пациентку до тех пор, пока у нас не появится человеческое сердце”».