Большой план апокалипсиса. Земля на пороге Конца Света
Шрифт:
1.7. Видишь, там на горе…
У Иерусалимского храма оказалась драматическая судьба. Впоследствии ему довелось пережить многочисленные потрясения, разрушения и грабежи. Всех завоевателей, пытавшихся его захватить и ограбить, и не перечислишь за здорово живешь. Это и египтяне, и ассирийцы (ухитрившиеся установить в храме Соломона исполинскую статую своей Астарты), [69] да и сами израильские цари, которых жизнь порой вынуждала запускать руки в храмовую сокровищницу, чтобы откупиться от какого-нибудь очередного не в меру воинственного Тиглатпаласара. [70] Выстоявший на протяжении пятисот лет, храм был дочиста разграблен и до основания разрушен воинами вавилонского царя Навуходоносора (586 г. до н. э.). Но уже спустя полвека (538 г. до н. э.) могильщик Вавилонской державы победоносный персидский царь Кир Великий издал декрет, предписывающий его восстановить. Работы в силу ряда причин затянулись и были завершены лишь в 516 г. до н. э., при Дарии, которого традиционно называют самым успешным монархом из династии Ахеменидов.
69
Астарта (Иштар) — в аккадской мифологии богиня плодородия и любви, астральное божество, олицетворение планеты Венеры, ассоциируется с пятницей. Соответствует шумерской богине Инанне.
70
Ассирийское Тукульти-апал-Эшарра означает «Защити наследника Эшарра». Имя, которое носили целых три ассирийских царя, один другого воинственнее.
Второму храму, появившемуся не без участия Дария, в свою очередь, выпала нелегкая судьба, и грабили, и рушили его ничуть не меньше, чем предшественника. Сначала храм разгромил селевкидский правитель-антисемит Антиох IV Эпифан (175–163 гг. до н. э.), который не только конфисковал драгоценные храмовые сосуды, но и установил внутри посвященный Зевсу алтарь. [71] Позже Храм разрушили легионеры Гнея Помпея в ходе штурма (63 г. до н. э.), завершившего длительную осаду Иерусалима. В Храме проходила линия обороны, страшная резня случилась прямо внутри и на ступенях.
71
Вообще говоря, наследовавшие Александру Македонскому эллинистические цари относились к Храму с должным почтением, так что выходка Антиоха — скорее исключение из правила. Храмовая служба была возобновлена после захвата Иерусалима победоносной повстанческой армией Иуды Маккавея (164 до н. э.), который отремонтировал здание и изготовил новую утварь. В память о тех событиях празднуется Ханука.
Реконструированный Иродом Великим, [72] Храм был снова разрушен карательным корпусом императора Тита, явившимся, чтобы подавить антиримское восстание иудеев 66–73 гг., получившее название Первой Иудейской войны. В ходе ожесточенных уличных боев, начавшихся после того, как легионеры Тита ворвались в город, осажденный Храм запылал. По свидетельству Иосифа Флавия, многие защитники святыни предпочли плену смерть в огне. После того как сопротивление было сломлено, римляне поступили точно так, как задолго до них вавилоняне Навуходоносора: сровняли с землей все, что уцелело при пожаре, вывезли население, место, где стоял Храм, распахали. Именно это событие историки традиционно считают положившим начало рассеянию евреев по всему миру. Согласно Талмуду, с гибелью Храма закрылись все Небесные Врата, кроме Ворот Слез, потому-то и единственная оставшаяся стена, западная, получила название Стена Плача. Город опустел и длительное время лежал в руинах.
72
Ирод I Великий (73 до н. э. — 1 н. э.) — царь Иудеи. Получив престол по решению римского сената, урезал власть Синедриона. Во время его правления Иудейское царство, оставаясь вассалом Рима, достигло расцвета. На конец царствования Ирода пришлись рождение Иисуса Христа и избиение младенцев в Вифлееме.
Спустя еще семьдесят лет императору Адриану пришла в голову небесспорная идея воздвигнуть на развалинах Иерусалимского храма святилище громовержца Юпитера, снабженное личной конной статуей императора. Затея спровоцировала Вторую Иудейскую войну (132–136), в ходе которой повстанцы, на несколько лет овладев городом, соорудили временный Храм Соломона, пока римляне все же не взяли верх, устроив новые, еще более жестокие гонения на иудеев.
1.8. Ты победил, Галилеянин…
Все самые влиятельные придворные, признанные знатоки в искусстве лести, высмеяли хорошо продуманные планы цезаря и тот успех, что им сопутствовал. Повсюду распространялись глупые шутки, например, что он «больше походил на козла, чем на человека». «Его победы начинают приедаться», — заявляли они. «Краснобайствующий прыщ», «обезьяна в пурпуре», «грек-любитель», этими и другими именами называли его.
73
Аммиан Марцеллин (330–395) — древнеримский историк, по происхождению сирийский грек. Участвовал в войнах Рима с германскими племенами и персами. Его фундаментальный исторический труд «Деяния» охватывал период с 96 по 378 г. н. э. Марцеллина называют последним великим римским историком. К сожалению, сохранилась лишь малая часть его работ.
Ситуация в корне переменилась лишь через двести пятьдесят лет, при римском императоре Юлиане Отступнике. [74] Признание, сделанное им Галилеянину, то есть Христу, я вынес наверх, чтобы назвать подглаву. Фраза оказалась последней из тех, что слетели с губ этого просвещенного монарха, сочетавшего в себе достоинства храброго солдата, искусного полководца и утонченного философа. В сражении с персидскими катафрактариями [75] кто-то из телохранителей нанес ему предательский удар в спину, поставив точку в правлении, не продлившемся и двух лет. Юлиан Отступник упал под копыта своего боевого коня…
74
Флавий Клавдий Юлиан по прозвищу Отступник (332–363) — римский император (361–363), военачальник и философ. Последний языческий император, поклонявшийся Солнцу-Митре. Племянник Константина Великого и выдающийся полководец, успешно отразивший нашествие германских варваров. Был провозглашен «августом» своими легионами. Выступал за реставрацию язычества на основе неоплатонизма. Провел религиозную и школьную реформы, объявив свободу совести. Смерть Юлиана действительно овеяна мистикой. Кампания, которую он вел на Востоке, приняла драматический оборот с появлением некоего загадочного Старца, заманившего непобедимую доселе армию в пустыню. Из-за измены в Константинополе не явились подкрепления, и положение скоро стало отчаянным. Юлиан погиб, пытаясь вызволить из беды арьергард, попавший в окружение. Историки расходятся в описании его смерти. По одним версиям, император, сражавшийся в первых рядах, был убит персом, по другим — его смертельно ранил телохранитель, тайно исповедовавший христианство, по третьим — Юлиана сразил призрак…
75
У парфян и наследовавших им правителей Сасанидского Ирана — тяжеловооруженный всадник, вроде хорошо знакомого нам западноевропейского рыцаря.
Вероятно, нам следует остановиться на этом. Примечательная деталь: драматическая судьба последнего поклонника солнечного бога Митры на имперском троне вдохновила двух известных авторов XIX столетия, Генрика Ибсена и Дмитрия Мережковского, на создание произведений с перекликающимися названиями. Я имею в виду историческую драму «Кесарь и Галилеянин» и философский роман «Христос и Антихрист». [76]
Итак, император-язычник родился в роскошном константинопольском дворце консула Флавия Юлия Констанция и его второй жены Василины. Отец будущего Отступника, Юлий Констанций, был не кем-нибудь, а младшим братом императора Константина Великого, [77] одного из самых могущественных римских властелинов за всю историю, так что общественное положение семьи было соответствующим. Однако оно не принесло Юлиану счастья. Его маму унесла послеродовая горячка, круглым сиротой Юлиана сделал двоюродный брат. Ему не исполнилось и шести лет, когда скоропостижно, в разгар лихорадочных приготовлений к походу против воинственных персов, скончался его могущественный дядя Константин Великий. В столице полыхнул военный мятеж (337), по всей видимости, организованный сыном опочившего императора Констанцием, [78] принявшим самые решительные меры к тому, чтобы единым махом устранить конкурентов на престол. Резня удалась на славу, в ее ходе были убиты оба брата Константина Великого (приходившиеся соискателю родными дядьями, один из них был отцом Юлиана) и семь его племянников. Надо сказать, смертоубийство было в семье основателя Константинополя и будущего «святого и равноапостольного царя» обыденностью, в свое время Константин Великий велел зарезать собственного первенца Флавия Валерия Криспа. [79] Надо думать, император приревновал сына к военной славе, а когда же молодая супруга, красавица Флавия Фауста (290–326) наплела ему, будто пасынок добивается ее, терпение Константина Великого лопнуло. Малолетний сын убитого Криспа, по ходу приходившийся императору Константину старшим внуком, при этом куда-то загадочно исчез. Впрочем, жену император, раскаявшись в содеянном, тоже в скором времени казнил. Правда, потом возвел ей мавзолей…
76
Генрик Иоган Ибсен (1828–1906) — выдающийся норвежский драматург, поэт и публицист, основоположник европейской «новой драмы»; Дмитрий Мережковский (1865–1941) — русский писатель, поэт, критик, переводчик, историк и философ, один из основоположников русского символизма.
77
Флавий Валерий Аврелий Константин I Великий (272–337) — римский император, был провозглашен августом войсками. Положил конец введенной императором Диоклетианом (285) системе Тетрархии, по которой империей единовременно управляли четыре императора. Двое старших назывались августами, двое младших — цезарями. Срок правления тетрархов составлял 20 лет, после чего августы выходили в отставку, цезари становились августами, а на свое место назначали преемников. Став в 323 г. единственным полновластным правителем Римского государства, Константин сделал христианство господствующей религией, а столицу перенес в Византий на берегах Босфора, ставший Константинополем.
78
Констанций II (317–361) — римский император с 337 по 361 г., сын Константина Великого. Был поклонником арианства, течения в христианстве, которое не признавали тождественности Христа Богу Отцу, полагая его человеком, ставшим Богом в результате гибели на кресте и воскрешения.
79
Флавий Валерий Крисп (305–326) — старший и единственный сын Константина Великого от первого брака с Минервиной. Назначенный правителем Галлии, успешно воевал с франками и пользовался большой любовью легионеров. В 324 г. командовал флотом империи в гражданской войне против бывшего соправителя своего отца Флавия Лициния и разгромил его. Считался самым вероятным претендентом на престол. В 326 г. был оклеветан своей мачехой Фаустой и убит по приказу отца.
Одним словом, друзья, будущему Отступнику выпало то еще детство, однозначно не сахарное, без папы, без мамы, среди врагов. Вот и не верь после таких историй, что не в деньгах счастье. Единственные уцелевшие кузены нового императора Констанция II, Юлиан и Галл, [80] находились под неусыпным присмотром спецслужб. Им, правда, дали прекрасное образование, однако я не думаю, будто, общаясь с выдающимися философами и риторами своего времени, в том числе с софистом Либанием, учителем знаменитого богослова Иоанна Златоуста, братья хотя бы на минуту забывали, что живут на пороховой бочке. Что она пороховая, подтвердилось в 354 г., когда старший из братьев, Галл, был убит по распоряжению подозрительного и вероломного императора. Юлиану в тот год исполнилось всего двадцать два. Правда, перед тем как казнить кузена, Констанций II произвел его в младшие соправители, то есть в цезари, для верности еще и женив на одной из своих сестер. Очень скоро она стала вдовой.
80
Флавий Клавдий Галл (326–354) — римский цезарь с 351 по 354 г., двою-родный брат Констанция II и родной брат Юлиана Отступника.
И Юлиану светил тот же финал, без шуток. И верно, уже в следующем, 355 г. Констанций назначил Юлиана цезарем, а потом выдал за него другую свою сестру. Определенная система просматривалась, не находите?
Представляю себе чувства Юлиана, когда император оказал ему столь высокую честь. Да он смело мог считать себя покойником. Шерлоку Холмсу вполне хватило часа или что-то около того, чтобы, сопоставив намерение выйти замуж, неотложный ремонт в доме, тихий свист после полуночи и скоропостижную кончину старшей из падчериц злодея доктора со страниц «Пестрой ленты» Конан Дойля, сделать правильные выводы в отношении участи, уготованной ее младшей сестре. Думается, Юлиан тоже не был простаком.
Впрочем, и Констанция II можно понять. Он, как бы это сказать, стал заложником собственной маниакальной подозрительности, помноженной на не менее сильно развитую кровожадность. Эти черты психологического портрета императора весьма убедительно описал все тот же римский историк Марцеллин. [81] К 355 г., когда императору пришлось задействовать Юлиана, у него просто не оставалось ни единого близкого родственника по отцовской линии. Кузены давно лежали в земле, родные, единоутробные братья, Константин и Констант (все трое, кстати, были сыновьями той самой коварной императрицы Флавии Фаусты, оклеветавшей пасынка Криспа), изничтожили друг дружку в междоусобной войне. Ну а назначать цезарей с улицы у римлян тогда еще в привычку не вошло.
81
По свидетельствам, оставленным Марцеллином, «в тех случаях, когда Констанций находил самый незначительный повод подозревать покушение на свой сан, он вел следствие без конца, смешивал правду и неправду и свирепостью превосходил Калигулу и Коммода. Взяв себе за образец этих свирепых государей, он в начале правления совершенно истребил всех связанных с ним узами крови и родства. Беды несчастных, против которых появлялись доносы, отягчали его жестокость и злые подозрения, которые в таких делах направлялись на все возможное. И если становилось известным что-нибудь подобное, он вместо спокойного отношения к делу приступал с жаром к кровавому розыску, назначал свирепых следователей, старался растянуть саму смерть в случаях казни, если это позволяли физические силы осужденных». Красноречиво, не правда ли?
Провозгласив двоюродного брата преемником, Констанций II немедленно сослал его на Рейн, служивший римским императорам чем-то вроде Кавказа для российских самодержцев XIX в. Боевые действия там не утихали, а шанс расстаться с жизнью от руки воинственных германских варваров был весьма велик. Спровадив Юлиана одной рукой, Констанций другой дал отмашку придворным острецам, чтобы брались за черный PR. Его образчик, пересказанный историком Марцеллином, я привел в эпиграфе к подглаве. Помимо всего прочего, новоявленного цезаря обвиняли в том, что, будучи почитателем солнечного бога Митры, проводит дни и ночи напролет, наблюдая за небесными светилами и порой за этим занятием впадает в транс. Примечательная деталь: Юлиан верил в существование нескольких миров, полагая духовный — абсолютом, а чувственный, то есть материальный, его отражением в искривленном зеркале.