Чтение онлайн

Вечные ссоры, дрязги и борьба за влияние дорого обошлись крестоносному движению. Тамплиеры же, вдобавок ко всему, еще и заработали обвинения в предательстве, из-за которого в 1148 г. под Дамаском провалился Второй крестовый поход, [110] а в 1187 г. европейцы потеряли Иерусалим. [111] Пока лидеры обезглавленного смертью Балдуина V королевства выясняли между собой отношения, решая, кто самый достойный, чтобы сесть на вакантный трон, город вместе со всем королевством упал в ладони знаменитого султана Саладина. [112]

Неудачи, преследовавшие крестоносцев впоследствии, никоим образом не сказались на финансовом благополучии ордена Храма, напротив, он процветал. Вот уж воистину, кому война, а кому мать родна. Тем более что понтифик очередным указом разрешил тамплиерам давать деньги под ссудный процент, что в ту пору строжайше запрещалось католической церковью. Для храмовников сделали исключение, еще бы, ведь их добытые столь сомнительным способом средства предполагалось использовать на благие цели.

После падения форпостов в Святой земле тамплиеры перенесли свои резиденции сначала на Кипр, служивший им перевалочной базой (как тут не вспомнить знаменитые офшоры конца прошлого века, через которые упорхнули похищенные у нашей Родины богатства), а затем перенесли активность в Западную Европу, где обладали всем, чего только душа пожелает. Неслыханными политическими привилегиями и налоговыми льготами, десятками тысяч приоратов, складами, верфями, землями и банками. Орден не подпадал под юрисдикцию местных феодалов, не платил местные церковные налоги, не подчинялся епископам и был подсуден лишь Папской курии. Другие, созданные практически одновременно духовно-рыцарские ордена не пользовались ничем подобным. Вот те же иоанниты, например, окопавшиеся на Родосе, принуждены были промышлять морской торговлей, конкурируя с генуэзцами, византийцами, венецианцами и арабами. Дело тоже оказалось прибыльным, кто бы спорил, но в континентальную Европу госпитальеры и носа не казали. В отличие от тамплиеров, чей орден в конечном счете постепенно превратился в транснациональную корпорацию, богатству которой завидовали, а могущества — боялись.

Уже к 1130 г. по всей Западной Европе, в первую очередь в Испании, Франции, Англии, Шотландии и Фландрии, где влияние храмовников было особенно велико, насчитывалось более десяти тысяч приоратов (с замками, землями и монастырями), а число одних рыцарей (без, так сказать, вольнонаемных работников) перевалило за двадцать тысяч братьев. Несколько позже приораты ордена Храма обосновались в Германии и Италии, Венгрии и Австрии, и повсюду тамплиеры оказывали услуги, связанные с логистикой, сопровождали делегации и грузы, охраняли и перевозили ценности, взимали долги, как заправские коллекторы, обеспечивали права на наследство, как адвокаты, и так далее. Более того, пользуясь разрешением Святого престола, они ссужали деньгами феодалов, в том числе и королевских особ. Порой деньги были не своими, тамплиеры посредничали, как банк, оперируя заемными средствами европейских еврейских общин, в руках которых в ту пору сосредоточилось ростовщичество. Ведь, повторюсь, церковь строго-настрого запрещала христианам давать деньги в рост. На иудеев же, компактно проживавших по всей Европе, запрет не распространялся. Правда, никто не гарантировал последним возвращения долгов, иногда ростовщиков вообще беззастенчиво кидали и грабили. Зато тамплиеров не грабил никто, совсем как итальянского мафиози Тони из знаменитого «Леона» французского режиссера Люка Бессона, так что они поставили ростовщичество на широкую ногу. Вскоре крупные европейские феодалы, привыкшие «красиво жить», словно наши современные нувориши, были пред ними в долгах по самые уши, а то и глубже.

Представьте себе, друзья, могущественный трест со своими военным и торговым флотами, вышколенной профессиональной армией, службой безопасности и целой сетью банков по всей Европе и Передней Азии. Организацию, внедрившую множество ноу-хау, тот же безналичный перевод денег, когда требуемые суммы выдавались по предъявлению писем из одного приората в другой, даже если те находились на противоположных концах Европы. Согласитесь, удобно, не то что тащить на горбе мешок с золотыми, ожидая, когда разбойники проломят череп. Одно это новшество сделало банковские услуги тамплиеров — вне конкуренции, но они не расслаблялись, пошли дальше, впервые в европейской истории разделив банковское дело и торговлю, изобрели чеки и аккредитивы, ввели в обиход понятие «текущий счет». Естественно, перечисленные выше достижения сделали орден невероятно богатым, ну а далее деньги сами шли к деньгам, вы, должно быть, подмечали эту их особенность. Естественно, что главным источником доходов ордена постепенно сделалось именно ростовщичество. Ссуды выдавались рыцарями под заклад имущества, стыдливо именовавшийся «передачей на хранение». Вот они и хранили, например, то коронные драгоценности английских королей (1204), то большую королевскую печать Плантагенетов (1220), то даже королевскую корону (1261), пробывшую в залоге без малого десять лет. Когда же английский король Генрих III, раздраженный создавшимся положением, пригрозил храмовникам конфискацией земель, те лишь пожали в ответ плечами, заявив королю, что так ведь недолго и без трона остаться, а то и без головы. Генриху пришлось отступить, умывшись. А что он, по-вашему, мог? Финансовое могущество и широкие связи, которыми рыцари активно пользовались, делали их положение невероятно устойчивым, если не сказать — непоколебимым. Как вы полагаете, многого ли достигнет какой-нибудь европейский премьер, бросив вызов транснациональной корпорации? Да он и никогда не решится на подобную выходку, всем еще памятен пример Альдо Моро. [114]

Тем не менее в случае с тамплиерами появился политик, который нашел на них управу. Но прежде чем мы перейдем к истории драматического противостояния могущественного ордена и упрямого французского короля, предлагаю пофантазировать вот о чем: откуда, скажите на милость, простодушные рыцари Храма Соломона набрались таких замашек? Кто научил нищенствующих пилигримов банковскому делу, а с ним и великому искусству манипулировать политиками, дергая их за финансовые нитки, как паяцев? Кто сделал их закулисными режиссерами, стремившимися, по словам Альберта Пайка, [115] «установить в мире равновесие и управлять его хозяевами»?

Некоторые историки полагают, это они от ассасинов всякого такого набрались…

Интересны мутации, которые претерпела идеология ордена Храма по мере изменения целей, которые он преследовал. Со временем рыцари-тамплиеры, некогда дававшие обет скромности и воздержания во имя Христа, отреклись от веры, ратуя за восстановление Храма Соломона, чем в христианской традиции полагалось заниматься лжемессии, то есть Антихристу. Таких признаний, по крайней мере, добились у арестованных рыцарей инквизиторы Филиппа Красивого. Есть ли основания верить словам, которые вырвали у подследственных под пыткой, я, честно говоря, не знаю. Тут мы вступаем в область предположений, потому что оставшейся информации слишком мало, чтобы сделать выводы, не вызывающие сомнений. По мысли некоторых историков, тамплиеры действительно отказались от веры в Иисуса Христа, начав поклоняться некоему языческому идолу — Бафомету, сверхсуществу, наделенному в интерпретации известного каббалиста Элифаса Леви [116] головой козла, символизирующим материнство женским телом, а также раздвоенными копытами и парочкой крыльев. На голове демона была установлена свеча, обозначающая, что он видит людишек насквозь, проникая в такие глубины, куда не добраться и обнаруженным Вильгельмом Рентгеном лучам.

В отношении этимологии имени Бафомет учеными сломана засека копий. Одни полагают, будто мы имеем дело с искаженным производным от имени Магомет, утверждая: восток — дело тонкое, часть рыцарей, много лет проторчав на чужбине, вполне могла тайно перейти в ислам, но тогда сразу возникает противоречие, ведь идолопоклонство у магометан запрещено. Другие твердят, у имени Бафомет — греческие корни, и появилось оно в результате слияния двух слов, означающих «крещение» и «мудрость». Третьи (доктор Хью Шонсфиелд) ищут в имени специальный каббалистический код вроде того, каким в списке Есфири были зашифрованы даты всевозможных судьбоносных исторических событий. Четвертые усматривают в обряде поклонения Бафомету отголоски известного культа «Мертвой головы» (об этом много позже и подробнее), пятые видят в имени божества тамплиеров искаженное арабское слово «Abufihamat»: «Отец Мудрости». Именно так обращались к Богу суфии. [117]

Суфийский, с позволения сказать, след выводит нас на ассасинов (хашашинов, что в переводе с арабского означает «употребляющих гашиш») — членов могущественной секты, основанной в Северном Иране проповедником-исмаилитом Хасаном ибн Саббахом. [118] Тут нет ни времени, ни места, чтобы подробно излагать историю этой поразительной и одновременно зловещей средневековой организации, положившей в основу жизнедеятельности невероятно эффективный инструмент: безжалостный политический террор. Это отдельная история, хоть и стоит, пожалуй, напомнить: сам термин «ассасин» вошел, как синоним «убийства», во многие европейские языки, и недаром. Ко времени эпохи Крестовых походов последователи Хасана ибн Саббаха, обосновавшиеся в неприступных крепостях Сирии, Ливана и Ирана (столица — замок Аламут, что в переводе означает «Орлиное гнездо»), создали террористическое государство (1090–1256), приводившее в трепет большинство властителей мусульманского мира. И при этом прекрасно обошлись без многотысячной армии.

Главным орудием международной политики ассасинов, так сказать, самым весомым аргументом и даже ее краеугольным камнем стало ритуальное убийство, совершавшееся специально подготовленными членами секты, которых звали фидаями. В переводе с арабского это слово означает «жертвующий собой ради достижения высокой цели». Это были, по сути, профессионалы-камикадзе исключительно высокого уровня, которых загодя, в течение многих лет, буквально с отрочества готовили к выполнению конкретной миссии. Обучали методам конспирации, владению разными видами оружия, иностранным языкам и обычаям тех стран, где фидаям предстояло работать. Тщательно отобранные смертники вживлялись в чужую среду (в окружение европейского графа, например, или какого-нибудь мусульманского эмира), где они и жили сколько угодно лет в качестве живых «адских машин». Трудились конюхами, виночерпиями или брадобреями до тех пор, пока… Пока по каналам секретной связи не поступал приказ на ликвидацию того или иного сановника. Тогда они действовали без колебаний, страха и жалости. Причем убийство должно было выглядеть публичной казнью, то есть, иными словами, свершиться при большом скоплении людей, среди бела дня, в самый ответственный момент.

То есть христианского герцога, к примеру, требовалось зарезать во время воскресной службы, имама — на пятничной молитве, визиря — на эмирском диване, и так далее. К слову, именно такая публичная смерть настигла впоследствии и многих современных политиков, возьмите хотя бы российских государственных деятелей фон Плеве [119] и Столыпина, президентов Линкольна и Кеннеди. Совершив преступление, фидаи никогда не пытались уйти от ответственности, наоборот, они, как правило, сдавались властям, ведь дело-то было сделано. Даже сжигаемые заживо, даже варимые в кипящем масле, как свидетельствуют хронисты, они славили своего повелителя, носившего титул «Старца горы». Мишо пишет : «С высоты своего укрепления «Старец» царствовал силой ужаса, который внушал всем князьям». Кто бы сомневался, что так и было, только псих, согласитесь, стал бы ссориться с подобными людьми, обладающими столь убедительными аргументами. Насолил им, и все, можешь считать себя покойником. До нас дошла история, наглядно иллюстрирующая степень фанатизма фидаев. Во время дружественного визита одного из вождей крестоносцев «Старец горы» устроил нечто вроде «показательных выступлений» своим бойцам, приказав парочке фидаев сигануть в пропасть прямо с крепостной стены. Распоряжение было выполнено незамедлительно, после чего «Старец» осведомился у гостя, есть ли у него подобные слуги. Ответ не сохранился, но кое-какие предположения имеются. Подозреваю, крестоносец попросту проглотил язык.