Чтение онлайн

— Что с сотником станешь делать?

— Уже сделал, — он скривился, словно съел что-то кислое. — Велел сломать ему хребет и в поле бросить. Все по закону. За ослушание — смерть без пролития крови.

— Правильно.

Кивнув, он отъехал, а я еще раз посмотрел на пленных и взмахнул рукой:

— Всех перебить!

Степняки, обнажив оружие, набросились на германцев, а я отправился к колодцу.

Пленные германцы слышали, как убивают их сородичей, но поделать ничего не могли. Опустив головы, они ждали, что будет дальше, и я обратился к ним на родном языке:

— Меня зовут Вадим Сокол, я вождь венедов и степняков. Кто честно ответит на мои вопросы, тому дарую жизнь.

Угроза! Я ее почувствовал от пленного рыцаря и когда он попытался наброситься на меня, был готов. Слегка отступил в сторону и подставил ногу. Он споткнулся и растянулся в пыли.

— Добить! — я кивнул на рыцаря.

Хрясь! Шмяк! Мечи телохранителей врубились в тело пленника и он, пару раз дернувшись, затих.

Продолжаю допрос

— Ты кто? — я посмотрел на пленного вояку, которого определил как младшего командира.

Он ответил моментально:

— Десятник Себастьян Могир.

— Откуда?

— Из Мейнингена.

— Куда направлялся ваш отряд? Кто командир?

— Направлялись на север, в подкрепление войскам герцога Альбрехта. Командир барон Филиберт фон Цаухе.

— С тобой еще поговорим, — посмотрев на третьего пленника, обратился к нему: — Кто таков? Из какого отряда?

Дрожащим голосом, с трудом сдерживаясь, он просипел:

— Ваша милость… Я Обен Пирр… Мой отец колонист из Фландрии… Живу в Магдебурге… Вступил в конную сотню наемного командира Марселлона…

— Он командовал конниками из Магдебурга?

— Нет — нет, ваша милость… Нас из города рыцарь вывел, Северин фон Барут…

— А… — я хотел задать ему еще несколько вопросов, но появился разведчик из группы варогов.

Я почувствовал нетерпение молодого воина и повернулся к нему, а он оставил коня, подбежал, наклонился и быстро зашептал:

— Вождь, наши братья рядом, вароги из Зеландии.

— Нашли все-таки? — по губам скользнула улыбка.

— Да.

— Далеко они?

— Уже здесь, в деревне. Тебя ждут.

— Вести из дома принесли?

— Несколько писем.

— Скажи им, скоро приду.

Варог кивнул и отступил, а я продолжил допрос. Мог бы сразу с варогами встретиться и письма прочитать. Но мне следовало собраться и подготовиться. Наверняка, посланцы Свойрада принесли весточки от жен, и я понимал, что в их посланиях будет много боли и горя.

Пленные говорили охотно и выложили все, что знали. Кстати, знали они не так уж и много. Но основное я узнал. На подходе еще несколько крупных отрядов, которые направляются на помощь Альбрехту Медведю. А в Магдебурге много проповедников, воинов и припасов. Следовательно, город может выдержать длительную осаду и взять его измором не получится.

Когда пленные иссякли, я велел их отпустить и проводить под стены Магдебурга. Пусть они вернутся в город и расскажут о страшном разгроме, который устроили крестоносцам степняки. Слух должен прокатиться среди защитников Магдебурга, а потом он обрастет подробностями и выдумками. Люди будут сами себя пугать и через пару — тройку дней германцы станут считать, что нас не пятнадцать тысяч, а в пять раз больше. Я был уверен, что так и произойдет.

Степняки посадили католиков на лошадей и повезли к городу, а я еще немного посидел возле колодца, собрался с мыслями и встретился с варогами, которые прибыли из моего княжества.

Воспитанники Свойрада, два воина из первого учебного потока, опытные шпионы, не раз проникавшие на территорию противника, уже помылись, переоделись и подкрепились. Одного звали Витимир, второго Витигост. Я знал их и даже запомнил, что в прошлом году кто-то из них женился и построил в Рароге дом.

Впрочем, это неважно.

— Какие вести принесли? — обратился я к варогам и присел на широкую лавку возле стены.

Ответил Витимир, который протянул мне обтянутый холстиной тяжелый пакет:

— Все здесь, вождь. Письма от ваших жен, от Свойрада, Поято, Саморода и Довмонтова.

— Всему свое время, — я принял пакет и положил его рядом. — А пока сам расскажи, что в Рароге делается.

— Как скажешь, вождь, — Витимир шмыгнул носом и начал рассказ.

Шпион говорил по существу, коротко и четко, как его учили, и картина событий, которые происходили в Рароге после моего отбытия в Дикое поле, нарисовалась быстро.

Поято, Свойрад, Самород, Довмонтов и другие близкие люди, в точности выполняли мои указания. Они делали все, что от них требовалось, но убийц, которых прислали германцы, прозевали. Свойрад замешкался, не сразу понял, что имеет дело с фанатиками, которым не дорога жизнь, и в итоге я потерял сына, наследника, плоть от моей плоти, кровь от моей крови. А в остальном все хорошо. Относительно, конечно, на фоне того, что на славянские земли обрушились крестоносцы.

В хозяйстве порядок — мастера продолжают трудиться, кузнецы куют и чинят оружие, строители укрепляют Рарог, купцы продают товары, алхимики производят огненные смеси и порох, селяне обрабатывают поля, а рыбаки каждый день выходят в море. В Зеландию с материка прибывают беженцы и часть, после проверки, остается в моем княжестве. Кто-то временно, но большинство навсегда.

Пока Довмонтов и мои жены управляют Рарогом, Свойрад засылает к германцам разведчиков, а Самород и Поято воюют там, куда их посылает великий князь. Они отправили в Винланд каракк с очередной партией колонистов, а затем участвовали в уничтожении вражеского флота и в атаке Рибе. После чего совершили несколько рейдов по тылам армии Фридриха Барбароссы. Насколько я понял, не очень удачные. А затем вернулись в Рарог, куда прибыли отряды Корнея Жарко, князя Ивана Берладника, наемники и потерявшийся в Ла — Манше "Крес". Однако в Зеландии они не задержались и перебрались в Волегощ, под стенами которого собирались главные силы крестоносцев.

Вот такие дела в Рароге и, выслушав шпиона, я вышел на свежий воздух и приступил к прочтению писем. Они дополнили то, что поведал Витимир, и последним я вскрыл письмо от Нерейд. Что я ожидал в нем увидеть? Горькие упреки матери, которая потеряла сына, и слова утраты. Но ничего этого не было. Сухой отчет о делах и пожелания удачи. О сыне ни строчки и от этого мне стало не по себе. Я знал, как сильно жена любила Трояна и гордилась сыном. Поэтому представлял, что творится в ее душе, которая от горя разрывается на части. И если Нерейд промолчала о нем, значит, все гораздо хуже, чем я думал. Она спрятала боль, переживает ее молча, а так нельзя. Если у человека беда, он должен выговориться, а жена несла тяжкий груз в одиночку. Правда, рядом с ней Дарья, которая утешит и поможет. Но было бы лучше, если бы ее поддержал муж. Да только как это сделать, если я за сотни километров и не могу оставить орду? Это невозможно и ничего уже не изменить, не исправить и не отремонтировать.

— Эх! — тяжело вздохнув, я спрятал письма в сумку, постарался отвлечься и вернулся к управлению войсками.

День пролетел и ночью, после дополнительно инструктажа, я проводил убийц. Валентин Кедрин вместе с варогами Свойрада направился к морю — он нацелился на императора Фридриха. А его ученики и несколько поляков из отряда Попела пошли к Бранибору — парни займутся герцогом Альбрехтом.

Все шло своим чередом, и следующие четыре дня степная конница занималась тем, что опустошала окрестности Магдебурга, вытаптывала поля, убивала крестьян и сжигала деревни. Крупных стычек не было — после первых боев германцы стали нас опасаться, и я ждал появления крестоносцев, которые перебросят часть сил от Бранибора к Магдебургу. Однако противник появился не с той стороны, откуда его ждали. Примчались разведчики и доложили, что по нашим следам от Одры приближаются поляки. Король Владислав, словно гончий пес, не хотел нас отпускать и продолжил преследование. Не один, конечно, а с двадцатью тысячами воинов, треть из которых кавалеристы.