Чтение онлайн

И дальше, — продолжала Нина Ивановна. — Иной раз по одному адресу идут десятки заявок: «Горит, спасайте!» А там ничего серьёзного, просто в домах много телефонов, и каждый, кто видит загорание, считает долгом позвонить. В другой же раз бывает, что один-единственный звонок — из района новостроек, например, где пока что имеется только телефон-автомат, наводит на крупный пожар. Особенно в ночное время — ночью ложные вызовы бывают редко, ночью «шутники» спать любят.

— Одного мы как-то выявили, — вспомнил Круглов. — Бабка из соседней квартиры разоблачила: «То он „скорую“ вызывает, то „горгаз“, то пожарных!» Отключили у него телефон — в порядке воспитания.

— Повезло, — завистливо вздохнула Нина Ивановна. — С мальчишками проще, они крикнут в трубку: «Пожар!» — и отбой, а когда такие артисты звонят, с надрывом — лучше перестраховаться… А мы тоже иной раз бываем хороши, не безгрешные. Помнишь, ты в октябре на Железняковской трехкомнатную квартиру тушил на седьмом этаже? Не удивляйся, я-то все пожары помню, ночью разбуди — расскажу; так вот, поработал ты хорошо, только водичку не очень экономил, с размахом поливал, и я за тебя подумала, спецслужбу выслала нижние этажи от наводнения спасать. Пожар не только следует потушить — нужно ещё сделать это культурно, а то от огня убытков бывает на рубль, а от воды — на тысячу. Не обиделся? И не надо, я тебя, может, тогда от выговора спасла — с нижних этажей заявок было больше, чем с твоего седьмого. Поехали дальше. Вот ты, видела, скривился и небось про себя чертыхнулся, когда я лестницу послала кошку снимать. Правильно скривился — не наше дело из пушек по воробьям стрелять. Но ты голоса бабушкиного не слышал! Не просила — умоляла. Уж очень та кошка, видать, ей дорога была, единственная, может, отрада в её опустевшем доме. А вот с неделю назад по похожему делу другая заявительница звонила, не как человек к человеку обращалась, а как хозяйка к прислуге: «Немедленно вышлите, я такая-то…» Ключи она забыла и дверь захлопнула, через балкон на восьмом этаже требовала забраться и квартиру ей открыть… Слышал, да?

— Слышал и возмущался, — кивнул Круглев. — Только подробностей не знаю.

— Я ответила, чтобы слесаря из домоуправления вызвала, не стану я тридцатиметровку гнать, она, может, через минуту для настоящей работы будет нужна. «Да ты знаешь, кто с тобой говорит?» — «Знаю». И я просто повесила трубку.

— Я бы не сдержался, — процедил Круглов.

— И зря, — возразила Нина Ивановна. — С твоего голоса начинается пожарная охрана, по нему судят, кто мы такие… Ещё о нюансах, — Нина Ивановна улыбнулась, — доверительно, Витя, секрет фирмы! Это я тебе привела лёгкий пример, самый трудный разговор бывает с начальством, поскольку никогда не знаешь, с какой ноги оно встало. Бывало, звоню я Савицкому: «Так, мол, и так, товарищ полковник, третий номер». — «А ты Кожухову и Головину сообщила?» — «Так точно, сообщила». — «Что, сразу не могла мне позвонить?» Это первый вариант, теперь второй: «А ты Кожухову и Головину сообщила?» — «Нет, товарищ полковник, вам первому». — «Их раньше надо информировать, службы не знаешь!» Так что начальство бывает капризное, особенно если ночью его поднимаешь. Поэтому соображай, пожар пожару рознь, на объекте, может, и второго номера нет, а иной РТП с перепугу третий объявляет! Все взвесь, разберись и решай, стоит ли вымотанного за день полковника с постели поднимать, ведь не его одного поднимаешь — всю семью, жена-то уж наверняка больше не уснёт…

— Слишком много нюансов, — вздохнул Круглов. — У нас их было всего три — выехать, потушить и доложить, вот и весь секрет фирмы!

— Ну, теперь у тебя этих нюансов будет куда больше, — пообещала Нина Ивановна. — Загорание в квартире — случай элементарный, а ты себе представь ситуацию, когда несколько пожаров происходят одновременно, и каждый нужно качественно потушить. Представил? Так-то… Высылаешь силы на объект, на другой, а в мозгу вертится — как бы не обездолить четвёртый, пятый… Такую передислокацию техники машина ещё решать не научилась: только мгновенная реакция и интуиция старшего диспетчера и может помочь. И опыт, конечно.

А про себя подумала: вот и изнашивается сердце, нервная система — от этих самых мгновенных реакций, от давящей, как многопудовый груз, ответственности за жизнь и здоровье людей…

Начиналась смена в 9 утра, заканчивалась в 21 час, и сутки диспетчеры отдыхали. Раньше, даже два-три года назад, этого времени хватало, чтобы восстановить силы и полноценно отработать очередную смену; теперь же возраст брал своё, «аккумулятор садится», как признавался ей Савицкий перед уходом на пенсию.

— Пожарная охрана… Откуда дым? Не волнуйтесь, повторите, пожалуйста… Дворец искусств?!

Бывает так, что накатываются на человека мысли, одна безотраднее другой, и будущее кажется постылым, как нескончаемый осенний дождь, и бесконечно жаль себя, и не видишь в жизни ничего, кроме неизбежного печального заката… И вдруг, будто подхваченные порывом ветра, в один миг отбрасываются прочь эти мысли, и голова становится ясной, и сердце, как новенький, с иголочки, мотор, разгоняет кровь по жилам.

Дворец искусств — это же автоматически третий номер, что бы там ни произошло!

— Пожарная охрана… Горит пятый этаж? Студия народного творчества? Ваша фамилия…

— Пожарная охрана… Шестой этаж, коридор…

— Пожарная охрана…

Телефоны взорвались звонками.

Вспыхнуло светотабло, с экрана которого все двадцать две ВПЧ города докладывали, сколько и каких машин находится в боевом расчёте.

Ещё проходили первые заявки, а личный состав ряда частей был поднят по тревоге.

— 1-я, высылайте цистерну, насос, лестницу и газовку, улица Некрасова, 21, Дворец искусств. К вам силы следуют автоматически по номеру 3, 18 часов 20 минут.

— 4-я ВПЧ…

— 7-я ВПЧ…

В радиостанцию на пульте ворвались переговоры из эфира:

— Невель, я Крым, на Некрасова, 21 силы следуют автоматически по номеру три, много заявок!

— Крым, я Невель, вас понял, следую к объекту!

— Первый, я Крым…

— Крым, я Первый, вас понял, машина в заторе, непрерывно информируйте!

По всему УПО зазвонили телефоны прямой связи.

Огромный механизм пожарной охраны пришёл в действие.

состоявшихся от 18.26 до 18.33 (спустя 6 минут после первой заявки)

А — абонент.

ПО — пожарная охрана.

Д — диспетчер,

А. Алло, алло! Д. Слушаю вас. А. У нас коридор горит, а ни одного пожарника. 18.26. Д. Какой этаж, кто вы? А. Вахтёр Петров, пятый этаж, народ по комнатам позапирался, окна бьют, хулиганят. Д. Пожарные выезжают, не беспокойтесь. А. Мне что, я вахтёр, пусть начальство беспокоится.

А — ПО Д. Пожарная охрана. А. Девушка, у нас огромный пожар во Дворце искусств. Д. Где вы находитесь, как фамилия? А. На седьмом, но у нас все этажи, пожар. Д. Машины уже прибывают, много машин, не беспокойтесь.

18.27.

А-ПО А. Пожарная охрана? Д. Слушаю вас. А. Какого черта вы там сидите? У нас огонь в радиорубке. Д. Не волнуйтесь, силы уже прибыли, уже работают. А. Какие, к черту, силы. Вы лестницу присылайте, у нас горит, в коридор не выйти. Д. Лестницы уже работают, не волнуйтесь. А. Девушка, милая…

А-ПО А. Междугородная? Из квартиры, в кредит. Д. Вы ошиблись, звоните 09.

А-ПО А. Алло, алло. Я вам из автомата, Дворец искусств горит. Д. Спасибо, знаем, силы уже выехали. А. Шевелитесь, пока не сгорел.

18.28.

А-ПО Д. Пожарная охрана. А. Я из Дворца, киномеханик. Дым идёт в кинобудку, проверьте, что там, а то в зале две тыщи народу, поняла? Может, чего горит. Д. Не беспокойтесь, товарищ, все проверяем, там уже работают.

А-ПО А. Пожарная? Д. Слушаю вас. А. Это Горенко Лидия Никитична, из Дворца. У нас горит, а в студии народного творчества пятнадцать человек. Д. Мы знаем, силы уже выехали, вас скоро выручат. А. Девушка, здесь уникальная резьба по дереву… Девушка, у нас дверь начала гореть… Галя, не кричи, я ничего не слышу… Девушка, скорее к нам пришлите, дверь горит, понимаете. Д. К вам уже идут, не беспокойтесь, ради бога. А. Если что, позвоните, пожалуйста, мне домой, Горенко Лидия…