Чтение онлайн

Стоящие в строю переглянулись, они понимали все меньше в происходящем и от этого им было все тоскливее.

— Само собою разумеется, о том, что вы здесь были, о том, что видели и делали, никому ни слова.

Над «дачею» послышался стрекот вертолета, в ворота въехали две реанимационные машины.

— Мы можем быть свободны? — спросила вместо подполковника медсестра.

— Почти да. Последний вопрос. Вы не видели здесь человека лет пятидесяти, лысоватого. Такой, немного похож на Филозова.

— Никакого Филозова мы здесь не видели, — твердо сказал подполковник, постепенно овладевающий собою.

— Я имею в виду Альберта Филозова, актера. Этот человек, о котором я спрашиваю, неприятно на него похож.

— Нет, — стоял твердо на своем милиционер, — ни Альберта, ни актера.

Владислав Владимирович тихо покашлял.

— Ну, ладно. Тогда пошли вон.

Колпаков выглядел смущенным. Владислав Владимирович казался сосредоточенней, чем обычно. Генерал с полковником медленно поднимались к Спасской башне, огибая бок Кремля. Владислав Владимирович давно уже заметил, что это одно из самых пустынных мест в центре столицы. Всего в сотне шагов, толпы туристов, вереницы автобусов, а тут, только звук собственных шагов. Может быть потому, что все пространство вокруг Кремлевской стены ощущается родственным кладбищу.

Первым заговорил Колпаков.

— Одним словом, он исчез, товарищ генерал, и я готов понести любую ответственность.

— В чем вы видите вашу вину?

— В том, что установил лишь обычное наблюдение, не учел специфику момента.

— В чем она, на ваш взгляд?

— Надо было сообразить, что старичок этот, Антон Карлович, не совсем обычен, может быть, даже не совсем тот, за кого себя выдает.

— Какие у вас основания думать так?

Колпаков потрогал мочку уха, прищурил правый глаз.

— Прямых никаких нет, одни, прошу прощения, ощущения. Но, как вы любите говори: ощущения профессионала это подсказки природы.

— Где он оторвался от ваших людей?

— За грибами пошел. Отъехал километров сто по казанской дороге и в лес. Мы наводили справки, места там действительно грибные. Пока ребята приводили себя в порядок, они, понятно, были одеты по–городскому и в таком виде в лесу выглядели бы дико, так пока они…

— Он и оторвался.

— Знаете, Владислав Владимирович, положа руку на сердце, я бы не сказал, что он именно «отрывался». Он просто пошел в лес. За опятами. Есть какая–то вероятность, что он завтра вдруг появится у себя на квартире.

— За грибами с ночевкой?

— А вдруг у него какой–нибудь знакомый живет в деревеньке, возле этих грибных мест. Друг пенсионер. Грибков нажарили и пируют.

Владислав Владимирович остановился.

— Вы так убедительно доказываете мне, что нет ничего страшного и странного в исчезновении нашего старичка, что уже не понимаю, той паники, которую у вас это исчезновение вызвало.

— Вы как всегда в точку.

Подлинных оснований для тревоги нет, а тревога есть. Одним словом, счел нужным поставить вас в известность. Кроме того, — Колпаков выправил свой виноватый тон, — карта ведь у нас. Считаю, что проявил дальновидность, заставив его оставить нам оригинал. Помните, он хотел спрятать ее в карман?

— Не надо оправдываться, я не собирался вас наказывать.

Было видно, что Колпакова эти слова отнюдь не успокоили.

— Мы сейчас разыскиваем его родственников, аккуратно опрашиваем соседей, перетряхнули Рбу, участкового привлекли. Скоро, буквально через несколько часов, мы будем иметь полную картину по этому грибнику.

— Ладно, это пусть. Как дела с картой, удалось ее расшифровать?

— Да, — полковник расцвел, ему удалось проскочить опасное место, — да, Владислав Владимирович. По нашим прикидкам, довольно обоснованным прикидкам, подземелье находится километрах в двадцати, двадцати пяти от санатория. К северу. Продолбить туннель из санатория конечно можно, но уж больно много времени для этого понадобилось бы. И техника нужна, отвалы. Как это скроешь от местных жителей, властей?

— А если там естественный канал, подземный ручей, или что–нибудь в этом роде?

— Исследуем, уже начали. Да-а, красивая картина получается. На поверхности в стороне от всего чистенькая, маленькая больничка, с врачом полусвятым, пожертвования со всего света, бешеная слава. Наркоманы так и прут, как бабочки на иглу, а попадают в подземелье, в Замок уродов, откуда выхода, судя по всему, нет.

— А где они энергию берут? Подключились тайно к какой–нибудь ДОП. Но большую утечку рано или поздно обнаружат, даже при нашей безалаберности.

— А может нашли угольную жилу и кочегарят, отсюда и свет, и тепло. Правда на ад немного похоже.

— А что Иван Рубинович?

— У него все то же. Раскинул сети и сидит, дожидается. Причем, что интересно, санатории начал в последнее все я ему подыгрывать. Тенденция последних дней. Иван Рубинович сам вам доложит, конечно. Он не спешит потому, что любит, чтобы явление оформилось.

— А в чем дело?

— Из санатория стали выпихивать торчков, тех, что прорвались туда на свой страх и риск. Или подземная яма не бездонна, или ищут пути сближения.

— А те, что выданы обратно, ничего интересного не рассказывают?

— Ноль. Кашкой де накормили, укол в руку и пинком под задницу. Деньги на билет до Челябинска. Может быть мистер начал сворачивать дела?

— Утром посмотрим, как говорил Сократ.

Кому? хотел спросить разошедшийся полковник, но удержал себя.

— Не снимайте наблюдения с квартиры старика, о его появлении доложить мне немедленно. И передайте Ивану Рубиновичу, чтоб как следует поискал его больного внука.

На этот раз генерал с полковником расстались, испытывая друг по отношению друга, чувство превосходства. Полковник потому, что давно уже посоветовал Ивану Рубиновичу заняться этим внуком. Генерал потому, что отдавая приказ, был уверен, что никакого мальчика нет и не было в помине.

102–126

Обшитый карельским дубом кабинет, шелковая рябь портьер на высоченных окнах, вмонтированный в стену экран. Рядом с ним стоит Владислав Владимирович со стопкой бумаг в руках. У противоположной стены три больших велюровых кресла, в центральном сидит президент Российской Федерации. Подбородок подперт ладонью, глаза непроницаемы, губы недоверчиво выпячены. На экране последние кадры пленки снятой оператором из ведомства генерала, а именно, сцена происходившая в комнате сбежавшего толстяка. Действующие лица Надюша и Мариша. Содержание эпизода — буйство лесбийского либидо. На лице генерала скорбное выражение, в глазах президента ничего похожего на нездоровый интерес. Оба молчат. Слышны только стоны возбужденных женщин.

Наконец пленка закончилась.

Президент сменил позу, властно схватившись всеми десятью пальцами за широкие подлокотники.

— Теперь, давай, объясняй, генерал.

Владислав Владимирович отвернул первый лист письменного текста.

«Осенью 1986 года гражданин Мальты, всемирно известный врач–нарколог Эммануил Илларион Локей обратился к Советскому правительству с предложением о создании в одном из наиболее неблагополучных в экологическом и социальном отношении регионов страны, специального лечебного центра. После определенных исследований выбор пал на город Краснобельск, на Среднем Урале. Сразу по нескольким соображениям: I. На тот момент никакого военного или вспомогательного производства в городе и его окрестностях не было. II. Краснобельск достаточно изолирован природными преградами от других районов области. III. Уровень потребления алкоголя и наркотиков в городе была в среднем на 17 процентов выше, чем в целом по стране. IV. Уровень загрязненности воздуха, воды и почв превышал допустимые нормы более, чем в два с половиной раза. V. Город обладал определенной материальной базой (санаторий «Цементник» для подобного начинания. Немаловажным представлялся и тот момент, что мистер Локей брался за свой счет отремонтировать санаторий, доставить и установить все необходимое оборудование, платить заработную плату и местным, и приглашенным медработникам «из своего кармана».