Чтение онлайн

Высокий гуманитарный характер акции был столь очевиден, что стороны быстро пришли к соглашению и оформили все надлежащие документы. СОмнений в личной порядочности доктора Локея не возникало ни у кого, включая работников спецслужб всех видов подчинения. Все доставленное в страну оборудование было тщательно проверено, ни для чего, кроме как для сугубо медицинских целей, использовано оно быть не могло. Соответствующие заключения прилагаются (сс. 4–106). Репутация доктора Локея в научном мире, исключительно высока. Широко известны его антивоенные, антирасистские высказывания и письма. Использование его в качестве глубоко законспирированного агента какой–либо из иностранных спецслужб, представляется невозможным.

С конца 1987 года началась активная работа санатория. Надо заметить, что доктор Локей, не ограничился только рамками среднеуральского региона, к нему поступали больные изо всех республик бывшего Советского Союза. Специально обученных помощники (набранные только из граждан Союза) объезжали наркологические клиники, в поисках так называемых «особых случаев». Доктор сознательно предпочитал запущенных больных, тех, от кого отказывались другие врачи. Люди, чье сознание оказывалось уже на стадии полного разложения, получали надежду, попав в руки мальтийского врача. Он не ограничивался только алкоголиками и наркоманами, редкие, плохо изученные виды тяжких, экзотических отклонений в психике, его интересовали тоже.

Как уже указывалось выше, деятельность санатория не стоила государственной казне и бюджету города ни копейки. Более того, он помогал местным властям в ремонте инфраструктуры, купил несколько машин скорой помощи, оснастил реанимационное отделение местной больницы. Как нами установлено, деньги он получал из–за границы, из банков Швеции, Италии, Швейцарии и других стран. Зарубежная клиентура доктора состояла в основном из людей обеспеченных (и его личное состояние оценивается в несколько сот миллионов долларов США.

Доктор сторонился все эти годы публичной жизни, жил замкнуто, отказывался от встреч с журналистами и телерепортерами, не дал за все эти годы ни одного интервью. Отвергал всевозможные регалии и награды. Такая неуловимость способствовала даже созданию мифа о том, что он давно уже покинул страну.

Слава об уральском целителе поползла по наркоманским тусовкам. Надо заметить, что существует стойкая уверенность в среде врачей, будто полностью победить зависимость от таких наркотиков как героин, кокаин, ЛСД, блеф, «черный туман», «эскимо» невозможно. Процент полностью излечившихся в санатории Краснобельска достигал 40 процентов, причем сами методы лечения носили, по рассказам в наркоманской среде, настолько щадящий и даже ласкающий характер, что его начали считать чуть ли не святым. С 1989 года ему уже не приходилось рассылать своих людей по стране. Наркоманы, алкоголики, безумцы, извращенцы, просто физические уроды сползались к нему со всех концов страны, и даже из–за границы.

Кстати, в самом начале его деятельности ему был задан вопрос, почему для своей благотворительной деятельности он выбрал именно СССР. Ведь по количеству наркоманов мы отнюдь не являлись мировыми лидерами. Он объяснил свой выбор особенностями политического устройства нашего государства. По его словам, с любой другой страной поток наркоманов, который неизбежно хлынул бы со всего света, просто–напросто смел бы его заведение, разрушил бы все возможности для работы научного плана. Только на территории закрытого государства он мог чувствовать себя более менее спокойно.

В начале 1992 года ввиду начавшейся неразберихи в стране, многие психиатрические больницы вынуждены были распахнуть свои двери, ибо им нечем было кормить и лечить своих пациентов, потоки всякой наркотической дряни. Многие из них потянулись на Урал. По просьбе санатория, не самого доктора, а тех, кто его замещал, мы установили нечто вроде заградительного кордона вокруг района Краснобельска. Врачи не могли принять всех, не могли принять даже десятой части тех, кто в него стремился. Люди болели, голодали, замерзали, пропадали без вести.

В это же примерно время нами был отмечен один тревожный факт — увеличился отток постоянных жителей города «на большую землю». Его, отчасти, можно было объяснить естественными причинами — безработица, климат и т. п. Труднее было объяснить поведение мигрантов, на финансовые и жилищные проблемы они никогда не жаловались, в какие бы то ни было отношения с представителями наших служб вступать не желали. Если же их к этому удавалось принудить, никакой компрометирующей санаторий информации не сообщали.

Краснобельские власти соседством с доктором Локем тоже по всей видимости удовлетворены, об этом косвенно свидетельствует рост количества иномарок у административных зданий и тому подобные вещи.

Трудности вставшие перед нашей службой, при попытке глубже разобраться в создавшейся ситуации, заключались в том, что мы были заведомо ограничены и в наших действиях. Почему — станет понятнее ниже.

Санаторий «Цементник» представлялся со стороны тихой прозрачной структурой, невидимой, как медуза, в толще воды. Статьи зарубежных оппонентов доктора Локея печатавшиеся в очень толстых, очень научных журналах и обвинявших его в странных, путано формулируемых вещах, не могли всерьез повредить его репутации. Более того, они работали на нее. Человек серьезно бескорыстно трудится, значит у него должны быть враги. Наши эксперты сошлись на том, (суммируя научные претензии коллег доктора), что его работы лежат где–то в области попыток воздействовать на человеческую природу. Причем можно было говорить с определенной степенью уверенности, что он достаточно далеко продвинулся в этом направлении. Другими словами, нами получены доказательства того, что мальтийский врач, применив изобретенные им фармакологические средства, «вывел», «вырастил» несколько существ особого типа. Полный набор их характеристик нам неизвестен, но те проявления, которые были нами зарегистрированы, производят весьма сильное впечатление.

— Да уж, — с мрачным сарказмом в голосе произнес президент.

— Мы оказались в заколдованном кругу. С одной стороны, мы не можем ничего предпринять против доктора, без риска наткнуться на жесточайшее сопротивление, причем, сопротивление в неизвестной для нас форме; с другой, мы ничего, никогда не узнаем о сути его деятельности, пока не проникнем в его логово. Ко всему прочему, необходимо учитывать, что он не сидит сложа руки, работы в его лаборатории идут полным ходом и мы можем в самом скором будущем столкнуться с новым уровнем трудностей.

— А почему бы нам не разрубить этот узел одним решительным ударом?

— Не вполне вас понимаю, господин президент.

— Послать туда подготовленных людей, побольше… может даже с оружием.

— Дело в том, что все специальным образом подготовленные люди «туда» уже посланы. Все, кто нам может помочь, уже задействованы. Мы не в состоянии определить месторасположение, точное месторасположения лаборатории…

— Но приблизительно вы знаете, где она может быть спрятана?

— Приблизительно, да.

Президент вздохнул.

— Что нам мешает воздействовать на весь этот район каким–нибудь грубым, современным средством?

— Вы имеете в виду что–нибудь ядерное?

Глава государства не ответил, только неприязненно покашлял.

— Навряд ли это даст результат. Очень уж приблизительны наши сведения. К тому же, у нас есть достоверная информация о том, что одно из этих новых существ уже переправлено за границу.

— Куда именно?

— Об этом нам ничего не известно.

— Что же вам вообще известно?