Чтение онлайн

Слагалица сглотнула испуг, таким она его еще не видела ни разу. Лицо искажено страстью, глаза стали огромные-огромные и в них девятый вал. Шевельнулся на ней. Медленно толкнулся, скользя стволом вдоль лепестков. Степка ахнула и сжала ногами его бедра, ощутив вторую волну возбуждения.

Митя обезумел. Уперев ладони в подушку у ее головы, жадно глядел в глаза и терся собственной твердыней. А она обвила его ногами, вонзила ногти в ягодицы, в кровь прокусила губу и… наслаждалась.

Когда он не вынес томительно-тягучего наслаждения и ускорился, она сама впилась в его губы, приподнявшись на локтях. Их вскрик слился воедино, смешавшись с дыханием, кровью и общим наслаждением. Степке показалось, что ее затянуло в водоворот, сдавило, сплющила, а потом со всего размаху шлепнуло об берег. Дыхание вырвалось из груди, тело сжалось в мучительном экстазе, еще более сильном, чем первый, и рассыпалось на песчинки.

На живот выплеснулась влага Митиной любви и это ощущалось настолько правильным, естественным и родным, что у нее на глаза опять набежали слезы.

Водяник издал тихий, протяжный стон сквозь сомкнутые губы, задрав голову вверх. Кадык дернулся, плечи выгнулись назад, словно он сдерживался, а оргазм его ломал. По груди, спине и лицу катились капли крупного пота, кулаки побелели от напряжения, сминая простыни.

Все кончилось и он испугался, что обидел ее животным натиском, желанием пометить, застолбить своей хоть ненадолго. Прижался лбом ко лбу и выдохнул:

— Прости, Панни, я… чокнулся, кажется…

— Какое чудесное сумасшествие… — ответила она не открывая глаз, — давай еще раз… чокнемся…

— А ты… шалунья! — он рассмеялся, повернулся на спину, утянув ее за собой, уложил себе на грудь и поцеловал мокрые кудряшки, — чокался бы и чокался…

— И я…

— Мить, — позвала через минуту, — как же хочется послать все задницу!

— Угу, заманчиво, — ответил, поглаживая ее спину, — но нельзя…

— Не хочу уходить отсюда! Не хочу испытывать все то… ну…

— Я понимаю, не надо, не объясняй!

— Тебе больно…

— Больно…

— Это неправильно…

— Так сложилось…

— Я против, я не хочу, я не выбирала эту судьбу! Я с тобой хочу быть, только с тобой!

— Скажи мне, где ты пропадал два дня? Я тебе звонила, звонила… Волноваться начала.

— Инфу искал.

— Какую?

— Обо всем, что сказал огневик.

— Ты про деда своего и Первую Слагалицу?

— В том числе. Зацепил он меня. Да и хотелось убедиться что не врет, а не просто выполнять сказанное, как покорный баран.

— А где искал?

— Как, где… на дне…

— На каком дне? Реки, что ли?

— Можно и так сказать. Там связь не ловит и процесс сложный, требует времени.

— И чего там, на том дне?

— Не что, а кто… Ведуница-хранительница. Она как семейная книга каждого водяника. Там все знания, которые оставляют нам предки. Однажды и я свои ей оставлю…

— И что, нашел что-то?

— Нашел. Но не все увидел. Почувствовал, что с тобой что-то произошло и прервался. Испугался очень, — ладони сжал на ягодицах до боли, словно наказывая за свой испуг, — пожалел, что был далеко, не успел… Когда примчался, ты уже на Поляне была…

— Прости… я не знала, что так получится и что меня вырубит на неделю…

— Что произошло, от чего тебе плохо стало? Сосед убивался, едва головой в дуб не бился. Сказал, что ты у него дома сознание потеряла, кричала, плакала, говорить не могла. Парни у него обыск устроили…

— Вот дурачки, я ведь сказала, что он не виноват. У меня видение было, — сказала тихонько, — не первый раз уже.

— И что ты видела?

— Ой, Митя, я такой ужас видела, я и правда там умерла…

— Что???

— Ш-ш-ш, послушай… Мне кажется я была в прошлом, в теле Первой Слагалицы и видела твоего деда, Меча. А еще я, то есть она… загнала себе в сердце нож!

Степка все ему рассказала. Волнуясь, сбиваясь и дрожа, вновь окунувшись в ужас того видения. Когда завершила, так тряслась, что Мите пришлось заматывать ее в одеяло.

Он сходил на кухню, принес ей горячий чай, и пока она его пила, сел рядом и нахмурился.

— Интересная история. Значит не дед ее до самоубийства довел, а она сама. Не вынесла невольной измены. Первая ложь огневика.

— Б-бедная… Мить, она так страдала. Через меня вся ее боль прошла, на изнанку вывернула, — водяник ничего на это не ответил, его осень интересовало иное.

— Кто же тот второй и почему она не почувствовала разницу? Ведь не обязательно видеть любимого, чтоб узнать его. Рост, запах, ласки, у каждого разные!

— Н-не знаю. Она как в бреду была. Судя по всему они давно не виделись… не распознала…

— Странно, все равно.

— А что ты узнал?

— Почти ничего… важного. Подтвердилось, что у деда было семь дочерей и когда он их вырастил и они покинули отчий дом, еще раз женился. И… в общем не один раз даже. Я со счета сбился сколько у него было жен.

— Может он пытался забыться? Согласись, такое пережить не легко.

— Согласен… Не мне его судить и даже не огневику.

— А еще что? Хоть что-нибудь интересное? Например почему Вода с Землей поссорились? Что он такого сделал?

— Про это ничего. Но кое-что интересное было и я постоянно об этом думаю.

— Да, и что же?

— Это так дико, — он говорил глядя в окно-иллюминатор и выглядел так, словно сейчас скажет нечто невероятное, — я ведь деда видел старым очень, совсем древним стариком…

— Ну и?

— Ведуница-хранительница показала мне его молодым…

— И-и-и? Что, красивый?

— Не знаю, я в мужской красоте не разбираюсь, но… дед Меч и твой огневик — похожи, как две капли воды…

«Правда прямо идет, а с нею не разминешься»

— Как? — Степка резко села на постели, расплескав чай.

— Да вот так. Глазам своим не поверил сперва. Не знал бы, что дед умер, решил, что это он.

— Н-но, подожди, как такое быть может? Братья близнецы?

— Не думаю. Огневик в противовес деду выглядит молодцом. Здесь что-то другое.

— Может… родственники? Сын, внук? Бывает ведь, что внуки наследуют внешность предков.

— Прямо один в один? Ну не знаю, возможно конечно… — Митя пожал плечами, — но слабо верится.

— М-да, к Николаю все больше вопросов собирается. А кстати, ты его видел? Он тоже за меня переживал, пока я на Поляне была?

— Видел. Но он явился позже всех, в пятницу утром. Не знаю, переживал ли, мне теперь все его слова и поступки лживыми выглядят, объективно судить не могу.