Чтение онлайн

– Принимается, но лишь как предположение.

– И последнее, пятое. Насколько я в курсе, уже в скором времени в Москве должно состояться некое крупное мероприятие...

– Ты имеешь в виду газовый саммит?
– Митрохин уставился на него.
– Тот, что запланирован на первое и второе июля?

– Да. Позиция Катара в этих газовых раскладах играет существенную роль, не так ли?

– Наряду с Россией это ключевой игрок на газовом рынке, - заметил Митрохин.
– Наш основной конкурент на этой поляне.

– Катар намерен принять участие в этом московском газовом саммите? Тебе что нибудь об этом известно?

– Насколько я знаю, пока имеется лишь устная договоренность на этот счет. Официально ни правительство эмирата, ни государственные нефтяные и газовые компании свое участие в саммите пока еще не подтвердили.

– Представим такую гипотетическую возможность. Вдруг Катар откажется от участия в этом самом московском газовом саммите? Каковы будут последствия?

– Начнется новый виток конкурентной борьбы на глобальном газовом рынке, - после паузы сказал Митрохин.
– За Катаром ведь потянутся и другие крупные игроки, вроде той же Австралии, которая увеличивает объемы поставок сжиженного природного газа в Юго Восточную Азию. О единой ценовой политике, да и о заключении долгосрочных контрактов, так важных для нашей страны, можно будет забыть на неопределенное время.

– Какие могут быть последствия для "Газпрома" и России?

– Я не эксперт, но, думается, последствия от подобных разногласий крупных газовых игроков для нашей страны будут не самыми лучшими. Это чревато новой ценовой войной и, соответственно, падением прибылей наших компаний, в частности "Газпрома".

Антонов загнул пятый палец и заявил:

– Вот еще одна, возможно, главная причина, которая способна побудить некие силы устроить громкую провокацию в самый канун московского газового саммита.
– Он некоторое время не опускал сжатый кулак, уловил удивленный взгляд коллеги и спросил: - Думаешь, меня заклинило? Отнюдь. Сжатый кулак - это официальная эмблема одной из крупнейших в мире частных военных компаний.
– Виктор Михайлович опустил руку и закончил: - Той самой, в которой нынче служит Иван Козак.

Некоторое время они молчали, переваривали информацию, прикидывали про себя, насколько правдоподобна та версия случившегося в Дохе, которую они только что сформулировали совместными усилиями.

Первым заговорил полковник Митрохин:

– Виктор, а чем занимался Иван в последнее время?

– Ты ведь читал те же донесения, что и я, Павел Николаевич.

– Может, я что то не уловил, не понял? Ты ведь его знаешь лучше меня. Да и с Козаковой в последнее время контактируешь ты, а не я. Почему вдруг всплыло название его компании - "Армгрупп"? Может, тебе удалось что то прочесть между строк в его донесениях?

Антонов глубоко вздохнул и ответил:

– С того момента, когда Козака перевели в Турцию, от него пришло всего два сообщения. Да и те были вживлены в короткие бытовые разговоры, которые он вел с Анной примерно раз в неделю.

– Я прочел то, что было запрятано в их общении, - сказал полковник.
– Он воспользовался старым кодом. Таким архаичным способом нельзя передать большие объемы информации.

– Вот именно.

– Как думаешь, почему он не пользуется той куда более продвинутой программой, которая имеется в его арсенале? Неужели Ивана плохо готовили?

– Его обучили всему, чему требовалось, - Антонов ничуть не обиделся на эту реплику коллеги, поскольку понял, что тот пытался разобраться в возникшей ситуации.
– Но за ним практически сразу был установлен особый режим надзора.

– Да, ты об этом говорил.

– Его постоянно просвечивают. Вся почта Ивана просматривается, телефонные звонки прослушиваются. В ряде случаев он нес службу в таких местах, где попросту не было возможности выйти в сеть и воспользоваться для передачи сообщений одной из тех методик, которым он обучен. Я уверен, что, будь у него возможность, Иван сообщил бы о себе, о своих занятиях гораздо больше того, что нам известно сейчас.

– Мы почти ничего не знаем о том, чем он занимался крайние десять или одиннадцать недель, - сказал полковник.
– Два коротких сообщения. Я их наизусть знаю!
– Митрохин криво усмехнулся.
– Первое: "Учебный лагерь где то в горах, жесткий режим". И второе: "Готовим сотрудников по методикам спецназа. Диверсии, школа выживания".

– Потому и предполагалось, что Козакова снимет у него накопившуюся информацию.
– На лице Антонова проступили крутые желваки.
– А я не продумал, не просчитал возникшую ситуацию до конца.

– Не казни себя, - поняв, о чем сейчас думает младший по возрасту коллега, сказал Митрохин.
– Во первых, никто не предполагал, что они задержатся в Дохе. Ведь при принятии решения такой вариант даже не рассматривался! Катар фигурировал лишь как транзитный пункт, место, где должны были встретиться Иван и Анна.

– Вот именно, место, где они должны были встретиться, - угрюмо произнес Антонов.
– Катар, вернее, международный аэропорт Дохи - крупнейший транзитный пункт, который почти невозможно миновать, перемещаясь по многим маршрутам и направлениям.

– Думаешь, кто то просчитал, спланировал эту их встречу в Дохе?

– Этого я точно не знаю, как ты сам понимаешь, но теперь уже не исключаю такого варианта. Мне надо было раньше сообразить, что наличие в маршрутном листе такого пункта, как столица Катара, чревато разными неприятными сюрпризами.

– Ты получил санкцию высокого руководства, верно? Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

Антонов вспомнил слова Сэконда о нарушении водяного перемирия. Теперь, после разговора с Митрохиным, он уже совершенно по другому понимал их смысл. Разведчики совместно обдумали причины последних событий в Дохе. Кое что прояснил и звонок Анонима, потребовавшего многомиллионный выкуп за жизнь Анны.

На некоторое время вновь воцарилось молчание. Надо было подумать о многих вещах.

Как и что доложить руководству?

Какими способами и по каким каналам следует действовать, чтобы добыть максимум сведений касательно этой странной истории, на глазах принимающей зловещий оттенок? Ведь катарские власти уже отчасти продемонстрировали свою позицию по данному вопросу, так что надеяться на сотрудничество с ними вряд ли имеет смысл.

И самое главное: как вытащить Анну из этой западни? Об Иване в силу ряда причин говорить не приходится. Ему придется выкручиваться самому, фактически в одиночку!

Первым нарушил молчание Митрохин:

– Виктор, как думаешь, кто скрывается за псевдонимом Аноним?

– Ричард Доккинз, - после паузы ответил Антонов.

– Это тот штатовец, в прошлом "зеленый берет", который когда то был боссом Козака?

– Он самый. Я на него подумал еще и потому, что Доккинз засветился в той истории трехмесячной давности, когда пытался шантажировать нас.

– Это в связи с событиями в Сирии, в которых поучаствовал и Козак?

– Именно. По всем раскладам выходит, что в наши дела вмешивается именно Доккинз.