Чтение онлайн

— Господин полковник, ротмистры Ян Кубиш и Йозеф Габчик прибыли!

Но полковник с улыбкой остановил их:

— Кто, кто? Очевидно, Зденек Выскочил и Отто Стрнад, если не ошибаюсь?

Он сказал это с тем Оттенком добродушной веселости, которого достаточно, чтобы смягчить официальный характер встречи.

Габчик, более живой и подвижный, чем его товарищ, сразу же уловил это.

— Простите, Зденек Выскочил, слесарь из Простейова, Дольни улица, номер тринадцать.

А Кубишу не осталось ничего, как добавить:

— Отто Стрнад, рабочий из Брно.

Полковник пригласил обоих к столику, и нам

представляется возможность посмотреть вблизи на человека, который знаком весьма малому числу людей.

Ротмистры Йозеф Габчик (слева) и Ян Кубиш незадолго до вылета из Англии.

Полковника генерального штаба Франтишека Моравца, начальника второго отдела генерального штаба, то есть военной разведки, возглавляющего службу шпионажа, даже генералы приветствуют первыми. С ним никто не решается ссориться, потому что, сами понимаете, никогда нельзя знать, как все обернется. Полковник — невысокий коренастый мужчина с наметившимся брюшком. Его темно-каштановые волосы поредели на темени и буйно растут лишь на висках. Глаза глядят спокойно, сосредоточенно, руки он держит большей частью на столе, только изредка позволяет себе сдержанный, корректный жест. Говорит полковник тихо, размеренно и только когда смеется, выдыхает воздух так стремительно, что раздается звук, похожий на свист. В целом он производит неопределенное впечатление. Но на это впечатление полагаться вообще нельзя, и особенно в среде людей, сама профессия которых требует от них умения создавать о себе то или иное представление.

Впрочем, господин полковник охотно произносит речи и даже порой философствует. На самом видном месте в его кабинете, напротив большой карты Европы, висит портрет президента д-ра Эдварда Бенеша. На левой стороне полковничьего мундира — пестрая ленточка легионерских орденов. Когда-то этот человек изучал классическую филологию, но в годы первой мировой войны оказался на фронте, потом в чешских легионах, да так и остался в армии, тогда как другие вернулись к своим основным занятиям. С тех пор он горячий почитатель Масарика [3] , а Бенеша считает его наследником и продолжателем. Но прежде всего он солдат, высший штабной офицер, который по-воински понимает служение родине.

Второй отдел генерального штаба, разведка, — это совершенно особая служба: агентурная сеть, конспиративные свидания, разгадывание человеческих слабостей и их использование, подкупы, ловушки, тайные маневры. Неужели господину полковнику нравится такого рода деятельность? Ведь ему крайне редко приходится сталкиваться с обычными людьми, честными и веселыми. Нет, конечно, нет. Однажды полковник даже признался в интимном семейном кругу, что он не совсем доволен своей должностью и куда охотнее посвятил бы себя непосредственно командованию войсками.

— Но кто-то должен этим заниматься, — вздыхает он. — Каждый, что может, — на алтарь отечества.

И вот сейчас полковник беседует с двумя ротмистрами чехословацкой заграничной армии, и речь тоже идет о родине. Сейчас декабрь 1941 года. Народ там, на родине, страдает. Он подвергается насилию, грабежам, террору. Виновны в этом немецкие оккупанты, Гитлер и его пражский наместник, кровавый пес Гейдрих. Но сейчас наступило время, когда народ должен начать сопротивление, настал час мести...

Это звучит слишком напыщенно и патетично, но в то время так думали и говорили многие. И оба наши ротмистра думают так же. Они верят словам полковника, согласны с тем, что пора перейти к активному сопротивлению, что надо ответить насилием на насилие... Что еще говорилось в служебном кабинете полковника Моравца на Пикадилли, 134, — этого никто пока не знает. Свидетелей разговора не было. Адъютант полковника покинул кабинет. Не осталось никаких письменных заметок, и полковник сам удостоверился в том, что его приказ выключить подслушивающее устройство выполнен.

Остались только письменные обязательства, подписанные по окончании беседы Яном Кубишем и Йозефом Габчиком.

Каждый из них обязуется:

«...вместе с другими бойцами заграничной армии отправиться на родину, для того чтобы в назначенное время, в назначенном месте и при обстоятельствах, которые окажутся, согласно нашим данным, наиболее благоприятными, осуществить акцию саботажа или какую-нибудь иную, настолько действенную, чтобы она имела достаточный отклик на родине и за границей...»

Все ли было сказано во время этой встречи?

Было сказано многое, и те двое все понимают и всему верят. Моравец знает, конечно, больше, чем он сообщил им, но все ли знает и он?

И что, собственно, общего между ним и остальными участниками этой встречи? Какие обстоятельства привели их в этот роскошный лондонский особняк? Как скрестились жизненные пути этих двух парней и полковника Моравца, образовав ту удивительную точку пересечения, которая повлияла на судьбы стольких людей?

В поисках ответа вернемся на несколько лет назад.

Однажды в начале мая 1933 г. регистратура генерального штаба вручила начальнику разведывательного отдела такое письмо:

«Уважаемый господин подполковник! Если вас интересуют весьма важные сведения из области античехословацкой деятельности немецкой разведывательной службы и приготовлений немецких вооруженных сил, направленных против Чехословакии, приезжайте 16/V в Вейпрт и прохаживайтесь между двумя и тремя часами перед вокзалом. Если вы будете не один, я не смогу к вам обратиться. Если за вами будут следить или вы примете меры, чтобы задержать меня, я также не смогу к вам обратиться. За мои сведения я рассчитываю получить приличный куш. Ворал».

Начало смахивало на скверный детектив.

Имя Ворал абсолютно ничего не говорило и фигурировало в письме, видимо, только для того, чтобы там была хоть какая-нибудь подпись. Письмо было написано по-немецки, черной тушью, на обычной почтовой бумаге.

Провокация? Ловушка? Попытка выяснить реакцию па подобные предложения? Но почему же так примитивно и откровенно?

Опытные «зубры» из разведки генерального штаба быстро пришли к заключению: речь идет либо о каком-нибудь дилетанте-авантюристе из судето-немецких кругов, рассчитывающем на легкий заработок, либо о ловушке, во всяком случае это должно стать предметом внимания полиции в Усти.

Моравец, назначенный по окончании военной академии в генеральный штаб в качестве руководителя разведывательного отделения второго отдела, был еще новичком, зеленым юнцом. Трудно сказать, объяснялся ли его поступок просто дилетантством или он вызван был стремлением натянуть нос «зубрам»? Во всяком случае Моравец сделал то, чего бы не сделал на его месте ни один сотрудник разведки: он пошел на свидание; и хотя обеспечил себе безопасность, — пошел один.

Продолжение еще более напоминает банальный детектив.