Чтение онлайн

– Ну спасибо, старый волк, - ответил Бауэр, - я пойду спать, а вы страдайте до утра: у меня на аэродроме должны быть хорошие материалы для Парижа. Уж если алиби - так во всем алиби.

– Положитесь на меня, господин Бауэр.

– Я только это и делаю, - улыбнулся Бауэр, - поэтому у меня столько неприятностей.

2

– Здравствуйте, дорогой старик!
– сказал Кройцман, входя в кабинет Берга.
– Извините, что я не позвонил вам, утром ваш номер не отвечал, а с аэродрома уже не было смысла трезвонить.

– Здравствуй, Юрген, - сказал Берг, поднявшись из-за стола, - или теперь я должен называть тебя <господин статс-секретарь министерства юстиции>?

Берг все понял, когда вошел Кройцман, и поэтому решил ударить первым - боннское министерство не имело права вмешиваться в его дела, поскольку прокурор подчинялся лишь сенату Западного Берлина.

– Тогда я обязан обращаться к вам <господин профессор, мой дорогой учитель>, - ответил Кройцман, поняв тайный смысл слов Берга.

– Я читал, что Пушкину один из старых поэтов подарил книгу с надписью: <Победителю-ученику от побежденного учителя>.

– В этом есть что-то от кокетства...

– Прошлый век вообще был кокетлив, и, признаться, мне это нравится. Наш прагматизм похож на естественные каждодневные отправления: поел, значит, через пять часов надо бежать в клозет... Ну, что стряслось?

– Вот, - сказал Кройцман, положив перед Бергом страничку машинописного текста с грифом <Совершенно секретно>.

– Зачем мне это знать, если тут штамп МИДа и все наглухо засекречено, Юрген? Это имеет отношение к делам, которые я веду?

– К одному из ваших дел - к Кочеву это имеет прямое отношение...

Берг прочитал документ, в котором МИД просил ускорить разбирательство дела Кочева. Болгары неоднократно напоминали и продолжают напоминать, что судьба аспиранта Кочева беспокоит их и что они требуют либо встречи с ним, либо официального уведомления властей о том, что они предоставляют ему политическое убежище.

– Я не могу выдвинуть никакой версии, Юрген... Ответь им, что дело находится в стадии следствия... Пока что любая версия будет преждевременной.

– Пресса на все лады обсуждает арест Люса. Это странная съемка Кочева... Люс левый. Стоит ли нам идти на конфронтацию с нашими левыми во всем этом деле?

– Я бы поставил тебе самый низкий балл за такой ответ, Юрген. Я не знаю, стоит или не стоит идти на конфронтацию: это не моя сфера. Я служу закону, верю закону и отчитываюсь перед законом, принятым сенатом Западного Берлина.

– Я не призываю вас нарушать закон. В данном случае, однако, мне кажется нецелесообразным разделять понятия <нация> и <закон>. Речь идет естественно, в какой-то мере - о престиже государства.

– Нация и закон - разные категории, Юрген. Я до сих пор не совсем понял: ты приехал с каким-то предложением? Или ты хочешь отдать мне приказ?

– Я не смею отдавать вам приказа, профессор, - пожал плечами Кройцман, - вы же это знаете. Вы не подчинены нам... А если бы и подчинялись - я бы не посмел отдать вам никакого приказа. Не согласились ли бы вы встретиться с представителями болгарского посольства и ознакомить их с ходом следствия? Это моя просьба, а не приказ.

– Это не мое дело, Юрген, не надо опять-таки преступать закон. Пусть этим занимается министерство иностранных дел.

– Они давят на нас. Они вправе потребовать у нас отчета в том, как идет расследование. Ваши уклончивые пресс-конференции не устраивают болгар. Они хотят знать правду. И в наших интересах пойти им в этом навстречу, ибо официальный курс <наведения мостов> может быть сильно скомпрометирован дурацкой историей с Кочевым...

– Насморк у Наполеона при Ватерлоо, - заметил Берг, - похоже, а?

– Именно.

– А при чем здесь Люс? Почему ты начал с Люса? Какое он имеет отношение к Кочеву?

– Они уже начали поговаривать о том, что преступления правых мы перекладываем на плечи левых интеллигентов, так уже, пишут они, было в тридцать третьем.

– Ну и пусть себе пишут... Мало ли что мы пишем друг о друге.

– Все верно, - согласился Кройцман, - но министр поручил мне ответить на эту бумагу МИДа. Поэтому сначала я предложил вам ознакомить красных с ходом следствия. Если вы отказываетесь, то мне придется лишь проинформировать МИД о проделанной вами работе.

– Это пожалуйста, - согласился Берг.
– Когда ты рассчитываешь вернуться в Бонн?

– Я это должен сделать сегодня же. Желательно до конца дня.

– А завтра? До завтра никак нельзя подождать?

– К сожалению, нет. Министр пообещал Кизингеру, что я сегодня же привезу исчерпывающие материалы.

– Значит, тебе обязательно надо вернуться туда сегодня?..

– Обязательно.

<Ну вот тут я тебя и прихлопну, малыш, - подумал Берг, - а то уж больно ты интересуешься тем, что у меня лежит в сейфе. И это неспроста. Все здесь неспроста - в этом я теперь не сомневаюсь. И то, что Айсман вчера ночью ездил к Бауэру, и то, что тот улетел наутро в Париж, и то, что по пути он где-то садился, иначе мне бы сообщили из Парижа о его прилете туда в то время, когда он должен был прилететь, а он задержался на два часа, этот парень с челюстями...>

– Тогда, Юрген, бери карандаш и записывай то, что я стану тебе рассказывать.

– Зачем мне отрывать вас от дел? Я посмотрю материалы, сделаю необходимые выписки и улечу.

– Я поэтому и спрашивал: сколько ты имеешь времени, Юрген? У меня накопилось более двухсот пятидесяти страниц с расшифрованными допросами... Мой почерк - ты же знаешь... Теперь все стали такими говорунами на допросах... Просто сил моих нет выслушивать их... Ты не успеешь просмотреть и четверти материалов, Юрген, так что лучше тебе записать мои показания, - усмехнулся Берг, - так будет вернее...

<Как он ловко загнал меня в угол, - с каким-то даже удовлетворением подумал Кройцман, - я даже не успел понять, где он расставил силки, и уже оказался в углу>.

– Прекрасно, - сказал Кройцман, - я возьму бумагу... Или лучше мы все наговорим на диктофон?

– На диктофон даже вернее, Юрген... Мы с тобой сэкономим время...

Кройцман достал магнитофон из плоского портфеля, зарядил кассету и сказал:

– Я готов.

– Зато я не готов, - вздохнул Берг, - извини, язва есть язва, и за нее я не отвечаю... Клозет рядом, так что я скоро...