Чтение онлайн

Те, кто так говорил, ничего не знали.

Крановщик лишь накануне вернулся в Дубай после месячного отпуска, проведенного в родном Пешаваре, горном районе на границе с Пакистаном. Увидев Ворона, крановщик достал из потайного кармана аккуратно сложенный листок. Ворон поблагодарил рабочего и прочитал сообщение, бывшее ответом на его записку, посланную месяцем раньше с тем же самым курьером. В кабине, раскачиваемой ветром на высоте в двести пятьдесят футов над землей, не было ни «жучков», ни камер. Прочитав записку, Ворон разорвал ее на мельчайшие кусочки, которые отдал на волю стихии. Белые крошки разлетелись во все стороны, привлекая чаек.

Крановщик спросил, хороши ли новости.

— Не хуже, чем тросы твоего крана, — прокаркал Ворон.

Они рассмеялись, и два этих смеха — отрывистый, резкий и глубокий, горловой — смешались в один, прозвучавший в ночи над пустынным берегом, темными водами залива, яхтами и дхоу.

Ворон переступил через щель бездны, из кабины в корзину, и крановщик отправил его вниз.

Затем — такие люди не спят — он отправился на поиски своего хавалдара,жившего в собственном доме за рыбным рынком. Хавалдарподготовил для Ворона детали сделки, оформленной в Пешаваре, в лагере у подножия большой горы. Пройдя по запутанному маршруту в одну сторону, бумага и назад вернулась по тому же маршруту, в подкладке брюк крановщика. Хавалдар,к которому направлялся Ворон, поддерживал в финансовом мире связи с приверженцами исламской веры и мог гарантировать проведение операций с большими денежными суммами и иными средствами без использования каких-либо электронных средств, а значит, не оставляя следов.

Ворон выбрался из корзины сам. Ветер трепал волосы, но на губах играла улыбка.

— С тросами все в порядке, — сказал он подошедшему бригадиру. — Крановщик, как старая баба, испугался собственной тени. Причин для беспокойства нет.

Раз в две недели Люк Дэвис задерживался до глубокого вечера.

Девушка, дежурившая в ночную смену и сидевшая дальше по коридору, возилась с автоматом — брала то ли кофе, то ли шоколадку. За соседними столами давно уже никого не было, верхний свет приглушили. Люк знал, что девушку сменят в шесть часов утра, и немного завидовал ей — после его ухода она сможет в полной мере насладиться тишиной, покоем и одиночеством. Он убрал все лишнее со стола, положил последний файл в небольшой сейф на уровне колена, закрыл дверцу и набрал код.

Постороннему рабочее место Люка Дэвиса рассказало бы о нем немного. Несколько лет назад штат сотрудников Секретной службы был переброшен из старой башни Сенчури-хаус в желто-зеленое угловатое здание на набережной Альберта, у восточного входа на мост. Здание это служило своего рода памятником современной архитектуре, а потому многими осмеивалось и мало кому нравилось. Люк занимал сторону меньшинства и считал, что более подходящего дома для службы, принадлежать к которой он имел честь, просто не найти. Но одним только экстерьером дело не закончилось — внутри парад сдержанности продолжался. После консультаций с дорогостоящими специалистами и в целях создания рабочей атмосферы все стены и перегородки были освобождены от посторонней «ерунды»: картинок, календарей, фотографий, смешных распечаток и прочего. На перегородке у стола Люка, рядом с «мышкой» и клавиатурой, остались три фотографии: Люк в академической шапочке и мантии с аккуратно развернутым дипломом первой степени, удостоверяющим его успехи на отделении Восточной Европы и славянских языков; он же собственной персоной перед мостиком через речушку Миляска, на том самом месте, где Гаврила Принцип застрелил эрцгерцога, прославив Сараево и развязав Первую мировую войну, — единственная его заграничная командировка была как раз в Боснию и Герцеговину; улыбающаяся девушка в белой каске ООН и с немного надутыми, словно она посылает воздушный поцелуй, губами. Вокруг нее — пустыня, позади — хижины из сухих веток, рядом — мальчишка-африканец с проступающими под кожей ребрами. Люк называл ее своей девушкой, но сейчас она находилась то ли в Дарфуре, то ли в Афганистане, то ли в Ливане, и фотографии исполнилось по меньшей мере два года. В общем, три эти фотографии практически покрывали всю сознательную жизнь Люка Дэвиса. Он вышел из-за стола, подошел к шкафчикам у дальней стены и открыл свой.

Люк стоял спиной к двери и не слышал, как она открылась. Он стащил плащ, в котором пришел на работу, и взял с полки мотоциклетный шлем…

— Люк Дэвис? Вы ведь Люк Дэвис, да?

— Да, я. То есть я — это он. — У него был мягкий южно-йоркширский акцент, от которого он давно и безуспешно пытался отделаться. Акцент играл против него, степень играла за, и Люк считал, что в этом противостоянии вред, причиняемый акцентом, перевешивал пользу, приносимую степенью.

— Хорошо, что я вас застал. Меня зовут Уилмот. Уилмот Дагги. Из отдела учета. Уже уходите? Извините. Вы на мотоцикле? Не самая лучшая ночь для такой прогулки. Для вас есть назначение. На одну-две недели. Приступать надо незамедлительно. Мне позвонила Пэм Бертран, она ведь шеф вашего отдела, да?

Парень вел себя как-то уклончиво и чего-то явно недоговаривал.

— Куда меня командируют?

— В отдел по нераспространению ядерного оружия. В распоряжение мистера Лоусона. Срок не определен, но по крайней мере не навечно. Вы…

Он надел шлем.

— Я ничего этого не слышал.

— Санкцию дала Пэм, я тут ни при чем.

— Этот парень, Кристофер Лоусон, первостатейное дерьмо.

— Пэм так и сказала, что вы не обрадуетесь. Но ей приказали сверху. Боюсь, тут уже ничего не изменишь. Как говорится, раствор застыл.

— Его уже давно следовало отправить на пенсию. — По спине поползла струйка пота, а голос прозвучал пронзительнее, чем обычно. Девушка, заступившая на ночное дежурство, вернулась и, перестав жевать шоколадку, уставилась на него. Ну и черт с ней. — А что, если я заболею?

Курьер ухмыльнулся.

— Вытащат из постели и душ принять не дадут. Может, попробовать самоубийство?

— В этом здании более неприятного типа не найдешь. Пережиток да еще…

— И именно в его распоряжение вас и отправляют. В отдел нераспространения ядерного оружия. Третий этаж, западное крыло, кабинет семьдесят один. Все ясно?

Люк сдался.

— Ладно. Сейчас слетаю домой, прихвачу болеутоляющих и…

— Мистер Лоусон ждет вас… сейчас. — Курьер рассмеялся. — Да, чуть не забыл… Пэм сказала, санкцию дал сам директор. Удачи.

Дэвис сердито стащил плащ и швырнул вместе со шлемом в шкафчик. Потом захлопнул раздраженно дверцу и, прошествовав мимо ночной дежурной, вышел в коридор.

В конце коридора Люк Дэвис сердито стукнул кулаком по кнопке вызова лифта. Кристофер Лоусон был одним из тех немногих, кто еще помнил Добрые Старые Времена и непрестанно о них говорил. Тогда — в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые, в годы холодной войны — все работало распрекрасно. В отличие от нынешних времен, жалких и бесцельных. Дэвис имел за спиной пять лет службы, и до назначения в Сараево ему указывали другие — краснорожие старперы, бормотавшие что-то о временах Потопа и Ковчега. К тому времени, когда он вернулся с Балкан, их уже убрали. Сохранился только один. И пусть в столовой не хватало мест, один столик всегда оставался свободным, чтобы он мог поесть за ним в одиночестве и без помех. Историй о его грубости хватило бы на целую книгу. Дэвис вышел из лифта и выругался. Голос, пролетев по коридору, ударился о дальнюю стену и эхом вернулся к нему, словно в насмешку над его стараниями.

Он постучал.

Вышедшая в коридор женщина взглянула на его заламинированное удостоверение и жестом предложила войти.

Лоусон сидел спиной к нему и с трубкой у уха, в которую и кричал:

— Если я говорю, что мне нужны два агента и вот такое оборудование завтра к семи утра, то я и имею в виду именно то, что говорю. Это понятно мне и должно быть понятно любому, кто не полный идиот. Я уже сказал, где и когда мне все это нужно. В семь и ни минутой позже.

Он бросил трубку и повернулся.

— Вы Дэвис? Люк Дэвис?

— Да.

— Сколько лет на службе?

— Пять.

— Что ж, вполне достаточно, чтобы все узнать и стать экспертом. Вы все знаете?

— Думаю, когда вам сообщили о моем переводе, вы затребовали мое досье, прочитали отчеты моего начальства и знаете, на что я способен, а также…

— Если мне понадобится речь, я так и скажу. Когда речь мне не нужна, я требую короткого, в одно, два или три слова, ответа на вопрос. Саров. Что значит для вас это слово?

Люк едва не взбесился.

— Извините, это имя человека или название какого-то места?

— Мне понадобился год — год, а не пять, — чтобы узнать, что такое Арзамас-16 и Саров, но тогда на службу брали людей иного качества. Явитесь в половине седьмого утра. Отправляйтесь и учитесь.

Красный от унижения, с горящими щеками, Люк Дэвис выскочил из кабинета, прошел мимо впустившей его женщины и толкнул дверь. Ни об Арзамасе-16, ни о Сарове слышать ему еще не доводилось, но в его распоряжении было шесть часов и двадцать шесть минут, чтобы все узнать.