Чтение онлайн

— Думаешь ли ты, что люди могут быть злыми и добрыми одновременно? Иногда я вижу столько тьмы в моем муже, иногда я вижу всю глубину его испорченности. — Я думала о том, что видела на его ноутбуке, о клетке, в которую он планировал меня посадить, о нашей первой встрече и о том, как он заставил меня кричать от боли и вселил страх в мое сердце. — Но в другое время он защищает и щедр — черт, он такой щедрый.

— Аня, — выругался Захар, поняв, что я имею в виду. — Я серьезно не нуждаюсь в наглядности. Но, да, я думаю, что люди могут быть и теми, и другими. Разве мы не такие? Фамилия Волков покрыто кровью, но между нашими грехами живут добрые дела.

Я кивнула, чувствуя, как Фрэнк придвигается ближе, и прикусила губу, когда интенсивность его компании окружила меня.

— Как ты думаешь, могут ли люди хотеть больше, чем одного человека? — Я прошептала, мои глаза встретились с глазами Фрэнка, и слова непроизвольно сорвались с моих губ.

Захар замолчал, и прошел так, словно он обдумывал мои слова.

— Я надеюсь на это, Аня.

Я нахмурилась, удивляясь, как это у них все получается, но потом вспомнила, зачем я позвонила.

— Ты помнишь друга отца, Ивана Орлова?.

— Конечно, помню, — сказал он. — А что на счёт него?

— Он здесь, в Лондоне. Мне нужно знать, что он из себя представляет, Батчер проворачивают дело с ним, и я собираюсь помочь.

— Ты? — удивленно спросил он.

— Разве ты не думаешь, что я способна? — бросила я ему.

— Дело не в этом, Аня. Я просто удивлен, что ты помогаешь британцам.

— Разве ты не рад, что я играю в дом? — ледяным тоном спросила я.

— Я счастлив, если ты счастлива, — сказал он, но я не ответила, а вернулась к теме разговора.

— Итак? Иван Орлов?

— Он чертовски параноидален, не подпускает к себе никого с какими бы то ни было технологиями, — сказал мой брат.

— Как так? — спросила я.

— Он до ужаса боится Интерпола. Он боится, что они всегда на шаг позади него, хотя я не знаю, так ли это на самом деле. Он, конечно, верит, что это так.

— Хорошо... что-нибудь еще? — Я нажала. — Какие женщины ему нравятся?

Я слышала колебания в его голосе, прежде чем он ответил, но он явно хотел мне это сказать, поскольку я все еще была так зла на него за то, что он продал меня Фирме.

— Стильные, недоступные. Если это запрещено, то еще лучше.

— Думаю, тогда его заинтересует жена короля Лондона, — пробормотала я.

— Аня, что ты планируешь? — спросил он настоятельно.

Фрэнк протянул руку, выхватил телефон из моей хватки и поднес его к уху.

— Алло, ты — мразь, Волков.

— Это ты, Батчер? — Голос Захара наполнил комнату, когда Фрэнк нажал кнопку громкой связи, тон моего брата был ядовитым.

— Передай своему брату Николаю сообщение от меня, ладно? — Фрэнк говорил спокойным тоном, но его глаза излучали чистую ненависть, достаточную для того, чтобы по моим костям пробежала дрожь. Он был свиреп, страшен в своей жажде мести, и я впилась ногтями в ладони, глядя на человека, которого пытал мой брат. — Скажи ему, что Фрэнк Смит заставляет его младшую сестру заплатить его долг. Скажи ему, что Король Мясников чертовски мил со своей женой по сравнению с тем, как его телохранитель обращается с ней в тени. И скажи ему, что ей это чертовски нравится.

— Фрэнк, остановись, — прорычала я, бросаясь на него, пытаясь вырвать телефон из его хватки, но он схватил меня за горло другой рукой, удерживая на месте, а Захар изрыгал проклятия, пока Фрэнк не положил трубку и не сунул телефон в задний карман.

Его верхняя губа изогнулась, когда он надвигался на меня, его сила была невозможной, когда он толкнул меня назад, и я упала на кровать, глядя на него, возвышающегося надо мной в темноте.

Единственный свет в комнате исходил из щели под дверью. Жалюзи были закрыты, и все вокруг было погружено в тень. Но ничто не было таким темным, как ярость в его глазах. Я могла бы позвать, крикнуть, чтобы Дэнни и Черч пришли, но что-то заставило меня сжать губы, между нами промелькнуло понимание, когда я увидела его гнев таким, каким он был на самом деле. Боль.

Мой брат пометил его, разорвал его кожу и оставил там шрамы, которые были глубже, чем те, что все еще оставались на его плоти. Волков сделал это с ним. Моя кровь. Моя семья. Мой долг.

— Ты хочешь наказать меня? — прошептала я, и хотя его лицо было скрыто тенью, я почти видела, как он нахмурился. — Тебе это нужно, не так ли?

Он ничего не сказал, и я подалась вперед, поднявшись на колени перед ним и протягивая ему свои запястья, как будто он был полицейским, собирающимся надеть на них наручники.

— Волковы всегда платят свои долги.

Я не знала, почему я хотела этого, только то, что я хотела. Я хотела излечить часть той хаотической агонии в его глазах, и я знала, что это то, что ему нужно для этого.

— Ты не тот Волков, чтобы наказывать, — вздохнул он, поднимая руку, чтобы обхватить мои щеки своими сильными пальцами, сильно впиваясь в них.

— Это может быть нашим секретом, — ответила я, понимая, что это безумие, что Дэнни убьет Фрэнка за прикосновение ко мне, особенно за причинение мне боли. Но между мной и Фрэнком образовалась связь из-за этого, и ей нужен был выход. Ей нужна была боль и наказание, чтобы насытиться.

— Почему? — прорычал он.

— Потому что я бы отдала все, все, чтобы добиться возмездия плотью моего врага, — ответила я, слова пришли ко мне сами собой, без необходимости думать о них. Это было из-за моего отца, из-за того, что он сделал со мной, моими братьями, моей матерью. Когда-то я была слишком мала, чтобы сопротивляться, а теперь он был мертв, и было слишком поздно, чтобы он когда-нибудь почувствовал мою ненависть, раздирающую его кожу. Но для Фрэнка было еще не поздно, и я не могла позволить ему отомстить моему брату через меня. Поэтому я буду его добровольной жертвой, и, возможно, между нами мы оба обретем мир от насилия нашего прошлого.

Он наклонился, развел мои руки в стороны и потянулся к поясу, его ловкие пальцы быстро расстегнули пуговицы на моих джинсах и потянули молнию вниз. Его лицо было так близко к моему, я чувствовала только его, и не знала, чего ожидать, когда он стягивал мои джинсы, приподнимая мою задницу, чтобы позволить ему сделать это, но он оставил их на месте чуть выше моих колен. Затем он взялся за мои бедра, раздвигая их, так что я неловко стояла на коленях, мои джинсы неудобно задрались, и я почувствовала, что мое ядро обнажено, хотя на мне все еще были голубые кружевные трусики.

Он смотрел на меня с минуту, его голова склонилась на одну сторону, и мое сердце забилось сильнее. Никто не заставлял меня чувствовать себя уязвимой, как Фрэнк Смит. Он был похож на охотника, стрела которого всегда направлена мне между глаз, и что-то во мне чертовски любило это.

Он придвинулся ко мне, и я проследила за ним взглядом, не зная, что он собирается делать дальше. Он потянулся ко мне, схватившись за переднюю часть моих трусиков и заднюю, туго натянув их и заставив меня щелкнуть зубами, когда он наполовину зажал меня, а затем двинул руками пилящими движениями, заставляя мои трусики тереться по моему намокшему ядру и по моему клитору.