Чтение онлайн

Между нами воцарилась тишина, пронзительная и густая, но прежде чем кто-то из нас решил ее нарушить, в дверь громко постучали.

— Полиция — откройте! — крикнул голос за дверью, и я подняла подбородок, приготовившись к тому, что нас ждет.

Черч потянул меня вниз, чтобы усадить на диван, пока Фрэнк непринужденно прислонился к стене, а Дэнни двинулся открывать дверь.

— Привет, мальчики, что мы сделали, чтобы заслужить удовольствие от вашей компании в этот прекрасный вечер? — радостно спросил Дэнни, и я поняла по обвинению в глазах всех копов, что мы в полной жопе.

ФРЭНК

Я откинулся в кресле, раздвинул ноги, глаза холодные, губы неподвижные.

У них ни хрена на меня не было. Ни черта. А на остальных у них было еще меньше.

— У нас есть свидетели, — попытался полицейский, все еще пытаясь вызвать у меня какую-то реакцию, но я не собирался ее давать. Уж точно не этому мудаку в форме, который, похоже, даже не до конца понимал, с кем имеет дело.

Мой взгляд скользнул к женщине рядом с ним, ее подбородок был высоко поднят, а темные глаза настороженно смотрели на меня. Она знала. Этот взгляд сказал все.

— Послушайте, — попытался новый парень, смягчив свой тон и наклонившись вперед, как будто мы были просто двумя приятелями, обменивающимися любезностями. Надо отдать ему должное, он был нетерпелив, стремился проявить себя на новой работе, но если он всерьез думал, что я собираюсь открыть рот, то его ждало другое.

Я слышал, как Черч болтал в другой комнате для собеседований, где-то неподалеку. В отличие от меня, этот ублюдок никогда не замолкал, плел красивые истории и болтал с копами по кругу, пока давал им всевозможную информацию о своей жизни — ни одна из которых никогда не могла быть использована для уличения его. Сейчас он, похоже, как раз рассказывал им о трех лучших химчистках в нескольких минутах ходьбы от его дома и о том, как здорово они отстирывали пятна крови с его одежды в последние несколько раз, когда он занимался с нами боксом. Несомненно, они пошлют кого—нибудь в каждое место, чтобы проверить, действительно ли он настолько глуп, чтобы отдать в стирку испачканную кровью одежду, и проверить наличие улик, но я сомневался, что Черч когда-либо переступал порог любого из этих заведений, не говоря уже о том, чтобы отдать им свое дерьмо для чистки.

Офицер передо мной взглянул на дверь, когда откуда-то из коридора донесся звук Дэнни, громко распевающего куплет песни I Fought The Law группы The Clash. Черт, эти ублюдки, должно быть, ненавидели нас. Мои губы подергивались от удовольствия, когда на лице копа, который пытался и не смог допросить меня, промелькнуло разочарование.

— Вы можете выйти отсюда быстрее, если просто ответите на несколько вопросов, мистер Смит, — попыталась другая офицер, заставив меня посмотреть на нее, и я медленно облизал нижнюю губу, когда наши взгляды встретились и задержались. Однако ее было не так легко отвлечь, и она продолжила. — Так почему бы вам просто не рассказать нам, где вы были сегодня вечером. Объясните, что произошло. Почему вы были в “Утке и собаке”?

Я внезапно двинулся вперед, наклоняясь к ней, опустив руки между бедер. Внезапность этого движения заставила нового парня вздрогнуть, хотя она держалась уверенно, вскинув на меня бровь, что говорило о том, что она прекрасно знает, что здесь и сейчас она обладает большей властью, чем я.

— Есть шанс, что мне могут принести стакан воды? — спросил я ее. — От всех этих разговоров у меня пересохло в горле.

Они оба обменялись взглядом при первых же моих словах, которые говорили о том, что они оба очень высокого мнения обо мне как о мудаке. Я улыбнулся, сначала мило, но затем помрачнел, давая им возможность рассмотреть все глубоко испорченные и извращенные части человека перед ними и наблюдая, как раздражение в их взглядах сменяется настороженностью.

— Вы знаете, в чем дело, мистер Смит. Просто скажите нам, где вы были прошлой ночью, дайте нам разобраться с этим, и вы сможете быстрее покинуть эту комнату, — напомнила она мне.

— Оказывается, я не чувствую себя болтливым после всего, — ответил я, проводя большим пальцем по челюсти и ощущая жжение от синяка. Но она не была сломана, и я переживал гораздо худшее.

Женщина-офицер резко встала, объявив о своих намерениях относительно записи, и вышла из комнаты, оставив меня с новым парнем, а дверь осталась открытой, чтобы увидеть еще несколько полицейских в форме, стоящих снаружи. Любой бы подумал, что они по какой-то причине обеспокоены тем, что мы здесь.

Я положил руку на стол между нами, окинул взглядом небольшую серую комнату для допросов и подумал, сколько раз я уже сидел в таких местах. Достаточно, чтобы сбиться со счета.

— Похоже, вы участвовали в одной адской драке, — сказал новый парень, его взгляд остановился на моих разбитых костяшках, и я сжал пальцы в кулак, стукнув по деревянному столу.

— Бокс — жестокий вид спорта, — ответил я.

— Особенно если ты не носишь перчатки, — заметил он, и я усмехнулся.

— Особенно тогда.

— Вы часто деретесь против женщин? — продолжил он, его презрение ко мне горело в его глазах, хотя он не скрывал его на лице и в тоне. Я знал, что он имел в виду синяки, которые носила Аня.

На это я снова предпочел промолчать, понимая, что не смогу обсуждать то, что с ней произошло, ложь это или нет, не выдавая того, что я действительно чувствую по отношению ко всему этому.

Женщина—офицер вернулась с детективом Сандерс на буксире, женщиной, с которой я провел много часов, запершись в такой же маленькой комнате. Она была высокой, ее темные волосы были собраны в высокий хвост, а черный брючный костюм был помят после, как я догадывался, одной суческой ночи.

Офицер, который пришел за ней, сообщил на ленту об их прибытии, и я ждал, пока она обратится ко мне, пока они занимались своей процедурной ерундой.

— Добрый вечер, Фрэнк, — наконец сказала Сандерс, пересаживаясь на свободный стул передо мной. — Почему всякий раз, когда в воздухе витает запах крови, я знаю, что увижу тебя?

— Может быть, я тебе просто нравлюсь, — ответил я. — Так что ты скорее надеешься увидеть меня, чем знаешь об этом.

Она слегка усмехнулась, не обращая внимания на мои бредни и уже более чем привыкшая к ним.

— Я слышала, что ты не был так уж приветлив сегодня вечером? — спросила она.

— Мне просто нечего сказать о том, о чем я ничего не знаю, — ответил я, пожав плечами и снова откинувшись в кресле.

Гневный возглас на языке, в котором я был почти уверен, что это русский, привлек мое внимание к двери, и я услышал голос Ани.

— Новая невеста вашего босса хочет уехать, — объяснила Сандерс, пока я сдерживал свое выражение лица, не желая, чтобы она увидела мои мысли по этому поводу.

— А разве не все мы? — сухо спросил я.

— Мы просто хотим знать, что произошло в “Утке и собаке” прошлой ночью, — сказала она. — Ты расскажешь нам свою версию событий, и мы сможем все прояснить.

— Мою версию чего? Меня не было в пабе вчера вечером, — ответил я, хотя знал, что являюсь слабым звеном в этой лжи. Но я также не был тупым придурком. Я пошел туда пешком, бежал с поднятым капюшоном и опущенной головой. Даже если я попал на камеры видеонаблюдения, у них не было четкого снимка моего лица, в этом я был уверен.