Чтение онлайн

Меньше чем за одни год доказала Ивэнс болезнетворностъ микробов Банга. Это было невероятно, неслыханно,-противоречило всем правилам бактериологии, ниспровергало законы ветеринарии, - словом, это было богохульством. Она продолжала выращивать, окрашивать, рассматривать в микроскоп стафилококки, шаровидные микробы, росшие гроздьями из ста девяноста двух проб молока от ста шестидесяти одной коровы из пяти самых отборных американских стад.

В Институте работали по принципу разделения труда. Специальностью Ивэнс были стафилококки, а кто-то другой за тем же столом изучал содержащиеся в том же молоке стрептококки. Это тоже шаровидные микробы, гораздо, впрочем, более романтичные, - они могут оказаться опасными. Но, в конце концов, никто не запрещал Ивэнс, помимо основной работы, изучать палочковидные микробы. Так-то вот и случилось, что, несмотря на строгое ограничение своих обязанностей, Ивэнс внезапно натолкнулась на вредоносные бациллы доктора Б. Банга (Дания).

Со стафилококками тоже было достаточно хлопот. Она обнаружила, что некоторые из них содержали пигмент цвета слоновой кости. Это отличало их от родственных ярко-оранжевых микробов, которые в свою очередь разнились от родственных же светло-желтых колоний. Совсем не входило в обязанности Ивэнс выяснять, смертоносны ли для кроликов эти пестрые колонии.

«Автор приносит свою глубокую благодарность доктору Джорджу М. Поттеру за помощь, оказанную им при впрыскиваниях животным и при их патолого-анатомических вскрытиях» - писала Ивэнс в своей не слишком значительной научной статье. Единственным утешением для Ивэнс была в то время установленная ею смертоносность для кроликов некоторых из этих пестрых микробов. Из этого факта Ивэнс сделала вывод, который покажется вам странным, если вы вспомните, как точно соблюдались все правила асептики при уходе за коровами, от которых она получала молоко.

«Публикуемые здесь данные как-будто подтверждают необходимость пастеризации идущего в пищу молока».

Это было несколько неожиданно! Смерть нескольких кроликов, последовавшая после впрыскивания им большого количества этих стафилококков, еще ничего не доказывала... Кролика можно убить чем угодно, если только впрыснуть побольше!

Но затем Ивэнс вдруг натолкнулась на несомненные бациллы Банга в молоке одной из таких аристократических коров. Она пошла к Эйхгорну, заведывающему патологическим отделом Института, чтобы он сам опознал такую опасную бациллу. Было хорошо известно, что бацилла Банга совершенно безопасна для людей, но неизбежно вызывает выкидыши у коров. Уже давно эта болезнь распространилась среди американского рогатого скота и являлась страшной угрозой молочному хозяйству Америки. Она не щадила и самых породистых коров. Даже у много раз премированных животных бывали выкидыши.

– Сравнивали ли вы когда-нибудь возбудителя мальтийской лихорадки с микробом Банга?
– спросил Эйхгорн Ивэнс.

– Эйхгорн так и не сказал мне, зачем он задал этот вопрос, - рассказывала позже Ивэнс. В конце-концов, Эйхгорн не придавал особенно большого значения этому сравнению, иначе бы он давным давно сделал его сам. Кому, в самом деле, среди всех китов бактериологии приходило когда-нибудь в голову сравнить мальтийского кокка, который вызывает боль в костях и лихорадку у мальтийцев, пьющих козье молоко, с микробом Банга, вызывающим выкидыши у коров?

Даже старый доктор Банг, выдающийся специалист по болезням коров, никогда и не думал об этом. Если бы вы предложили такое сравнение сердитому Дэвиду Брусу, он наверное сверкнув бы на вас глазами и проворчал бы: «Дорррогой дррруг!..»

Даже Теобальд Смит, - первосвященник американских бактериологов, первый, обнаруживший бациллу Банга в свежем коровьем молоке, - не задумался над этим. Он не видел никакой возможности связать микроб Банга с мальтийской лихорадкой. Это одно уже должно было остановить Ивэнс. Если уж знаменитый Теобальд не находит возможным, то...

Действительно, Эйхгорн задал этот вопрос совершенно случайно. Разве не известно совершенно достоверно, что микроб Банга имеет форму палочки? А даже начинающие бактериологи знают, что микроб Бруса - кокк. Правда, были педанты, которые утверждали, что этот микроб Бруса иногда имеет форму очень короткой палочки, а иногда - очень вытянутого эллипса.

IV

Итак, Ивэнс приступила к работе. Она выписала из американского музея естественных наук в Ныо-Йорке культуру возбудителя мальтийской лихорадки Дэвида Бруса и получила полную пробирку крошечных микробов, которые двадцать один год тому назад были выделены из тела человека, больного мальтийской лихорадкой. Она взяла пять культур этих же микробов из Института животноводства, где они тоже уже давно вели бесполезную жизнь, питаясь за счет государства желатином на мясном бульоне в бесконечном ряду пробирок, куда их поселили много лет назад неизвестно для чего. Это были уже совершенно домашние микробы, давно позабывшие о том, как их предки брали в плен, истязали, а нередко и убивали несчастных жителей Мальты.

Но посмотрите-ка, эти микробы мальтийской лихорадки и знаменитые бациллы д-ра Банга очень сходны между собой. Просто поразительно... Если вы сделаете два мазка из обеих культур, окрасите их одной и той же краской и потом будете по очереди рассматривать под микроскопом, то вы их непременно перепутаете и никогда не сможете сказать, в чем заключается разница между ними. Даже если вы будете очень честны, даже если вы отметите один препарат буквой А и другой буквой В. Посмотрите!..

Тогда у Ивэнс закипела кровь. Хотя такое выражение и кажется преувеличением при описании молодой и хорошенькой женщины, все же это было так. Она высеяла множество культур - на языке бактериологов oни называются штаммами этого микроба Банга, - убивающего телят во чреве материнском, - на самые различные бактериологические среды. И бок о бок с ними - на всех этих средах выводила она колонии возбудителя мальтийской лихорадки - микроба Бруса.

Наблюдая рост этих двух видов микробов, никто не мог бы заметить между ними никаких различий. День за днем Ивэнс вынимала из термостата пробирки и с возрастающим волнением смотрела на колонии, росшие в молоке, на картошке, на поверхности питательного желе из агар-агара.

Кто бы мог заметить разницу?

Собравшись с духом, Ивэнс отправилась к доктору Джону М. Беку, работавшему в отделе патологии Института животноводства. В отличие от Ивэнс, доктору Беку не только разрешалось, но даже вменялось в обязанность испытывать действие различных микробов на животных. Она не решилась прямо сказать, что ее привело к нему, но, заикаясь и как бы оправдываясь, намекнула, что, может быть, возбуждающий инфекцнонный аборт у коров микроб Банга и мальтийский микроб Бруса - одно и то же!

– Но этого не может быть!

– Это так!

– Так ли это?

К Беку она обратилась со странной просьбой: она бы хотела получить самок морских свинок, беременных самок. Бек дал ей восемь визжащих самок, похожих па бочонки, набитые маленькими морскими свинками. Со скрытой тревогой и затаенной надеждой смотрела Ивэнс, как ловкий Бек впрыснул четырем животным мальтийскую бациллу, а другим четырем - бациллу Банга, возбудителя инфекционного аборта у коров.

... В течение ближайших дней по три самки из каждой группы уже выкинули. Через пять дней после впрыскивания по одному животному из каждой группы было убито и из их органов сделан был высев на агаре. Через три или четыре дня на агаре появились типичные колонии, похожие на капли росы. Никаких различий между обоими штаммами заметить не удалось, хотя штаммы выращивались в течение нескольких недель.

Так сообщила Ивэнс о происшествии, буквально потрясшем ее. Микроб Банга и микроб Бруса-одно и то же; это несомненно, хотя идентичность их даже не снилась ни одному бактериологу. Ивэнс начинала понимать важность сделанного ею открытия... Американский молочный скот был заражен микробом Банга. Но идентичны ли они? Этого не может быть! Так ли это?

Она сама сомневалась, колебалась, не решалась поверить. И эта неуверенность привела ее к решающим экспериментам. Еще только она одна знала об этом открытии. Уяснят ли себе ветеринары, департамент здравоохранения и скотоводы значение этого открытия? Она вернулась к своему лабораторному столу.

Вот последний опыт, настоящий, решающий опыт, который сразу позволит решить вопрос об идентичности этих микробов. В штативе стоит ряд маленьких пробирок. В каждую из них Ивэнс наливает точно отмеренные равные количества сероватой, опалесцирующей жидкости. Это физиологический раствор со взвешенными в нем миллионами кокков мальтийской лихорадки. Рядом стоит другая стойка с тем же числом маленьких пробирок, содержащих взвесь бацилл доктора Банга.

Во все эти пробирки Ивэнс вливает длинной пипеткой точно отмеренное количество сыворотки коровьей крови. Разбавляя сыворотку физиологическим раствором, Ивэнс от пробирки к пробирке - одинаково в обоих штативах - все уменьшает количество вводимой сыворотки. Корове, от которой была получена эта сыворотка, в течение долгого времени впрыскивали культуру микроба Банга. Поэтому сыворотка ее крови приобрела странную способность склеивать и осаждать взвешенные в физиологическом растворе микробы Банга. Именно микробы Банга, и никакие другие. Смешайте взвесь этих микробов с сывороткой крови иммунизированной ими коровы, и они осядут на дно пробирки в виде снежных хлопьев. Это изящный, точный, специфический метод...