Чтение онлайн

Так выглядела картина события в целом. Теперь давайте уточним детали, пользуясь некоторыми трофейными материалами. Сначала о береговой батарее. По румынским данным, из всех береговых батарей, находившихся в районе Констанцы, в бою участвовала лишь германская 280-мм батарея «Тирпиц». Причем, несмотря на то, что там велось постоянное наблюдение за морем и силуэты советских кораблей, подходивших с востока, четко вырисовывались на светлом фоне горизонта, батарея открыла огонь с большим опозданием, примерно в 05:19, то есть буквально за несколько минут до взрыва «Москвы». Первый залп упал с перелетом и влево от наших кораблей. Но и после гибели одного лидера «Тирпиц» не прекратила огонь и вела его ориентировочно до 05:55, сделав порядка 35 залпов по «Харькову». Поэтому возникает вопрос: кто же пристрелялся по лидерам и заставил их лечь на курс отхода?

Дело в том, что именно в эту ночь в районе Констанцы был сосредоточен чуть ли не весь румынский флот, причем не в базе, а в море! Так, в дальнем дозоре, за внешней кромкой минных заграждений, к северу от Констанцы находилась канонерская лодка «Giculescu», а к югу — миноносец «Sborul». Ближний дозор у Констанцы несли два минных заградителя и канонерская лодка. С севера проход между минными заграждениями и берегом прикрывали эскадренные миноносцы «Marabesti» и «R. Ferdinand», а с юга — эскадренные миноносцы «Marasti» и «R. Mаria». Такое впечатление, что наши корабли здесь ждали. Во всяком случае, в таком составе и режиме корабли не могли нести дозор каждую ночь. Отметим для себя этот факт!

Обстановка в районе Констанцы 26 июня 1941 г. по румынским данным

Так вот, как раз два южных эсминца и обнаружили около 5 часов наши лидеры, легли на курс 10° и в 05:09 открыли огонь по головному кораблю, накрыв его уже вторым или третьим залпом. Однако при переходе на поражение румыны неправильно учли скорость цели, и все залпы стали ложиться по корме у «Москвы». Поскольку румынские эсминцы находились на фоне берега, то их обнаружили только тогда, когда «Харьков» начал отход, то есть около 05:13. С поворотом советских кораблей влево на курс отхода они скрылись в дымовой завесе, румынские корабли прекратили стрельбу. Через четыре минуты лидеры стали просматриваться сквозь дым, эсминцы в 05:17 возобновили огонь и продолжали его до взрыва «Москвы».

Картина более-менее прояснилась — но теперь непонятно, что за вспышки видели с «Харькова» в 05:04 южнее порта, если ни румынские корабли, ни тем более батарея «Тирпиц» огня в тот момент не открывали. Здесь вспомним об ударе с воздуха. Как мы уже отмечали, из второй группы, состоявшей из двух СБ, один возвратился из-за неисправности, а второй продолжил полет, однако на свой аэродром не вернулся и судьба его осталась неизвестной. Так вот, по румынским данным, около 5 часов в Констанце объявили воздушную тревогу, и вскоре над городом пролетел одиночный советский бомбардировщик. Вполне возможно, что это как раз был тот пропавший СБ из второй группы, а вспышки на берегу — огонь зенитной батареи.

Вернемся теперь к взрыву «Москвы». Как видно, к этому моменту по ней вели огонь два румынских эсминца и береговая батарея. Уже этого достаточно, чтобы один из снарядов попал в корабль и вызвал взрыв — например, артиллерийского боезапаса или торпед. Кстати, первоначально на флоте существовало мнение, что к гибели корабля привело именно попадание снаряда крупнокалиберной береговой батареи в одну из запасных торпед, хранившихся, как известно, на верхней палубе.

Вот воспоминание в то время начальника германской военно-морской миссии в Румынии капитана 1-го ранга Гадова:

А вот воспоминание одного из матросов лидера «Москва», бежавшего из румынского плена:

Что ж, последнее не исключено, так как взрыв на «Москве» совпал с прохождением лидером минного заграждения S-10. Правда, учитывая, что корабль пересекал это заграждение почти под прямым углом, вероятность встречи с миной должна быть еще меньше, чем на заграждении S-9, — однако лидер маневрировал, и это увеличило его шансы на подрыв более чем в 1,5 раза. Левой тралящей части паравана к тому моменту, по-видимому, уже не было, так как взрыв произошел ближе к левому борту, и если бы параван функционировал, он бы затралил мину и та всплыла. Эти старые мины не имели прибора ликвидатора при ее подсечении тралом.

По характеру взрыва можно предположить, что он произошел внутри корабля или у борта в подводной части между 70 и 75 шпангоутами. Таким образом, это мог быть взрыв мины, торпеды или 130-мм боеприпаса в погребе третьего орудия главного калибра от попадания снаряда. Поскольку ни в одном документе не упоминается о попадании в «Москву» артиллерийских снарядов, да и технически взрыв погреба в данных условиях проблематичен, то эту версию можно считать самой маловероятной. Попадание торпеды тоже сомнительно, так как если в районе Констанцы даже и имелись береговые торпедные аппараты, то их торпеды просто бы не дошли до «Москвы». Другое дело — румынские эскадренные миноносцы; но они в торпедную атаку не выходили, что видно из их маневрирования и документов.

Правда, у Румынии имелась подводная лодка «Delfinul», и в это время она находилась в море — однако, как выяснилось после войны, экипаж этой подлодки о бое у Констанцы узнал лишь 28 июня, вернувшись в базу. Таким образом, атака подлодки скорее всего была мнимой — но даже мнимая, она все же могла сыграть роковую роль в судьбе корабля, так как, уклоняясь от торпед на минном поле, лидер увеличил свои шансы на подрыв на мине.

Впрочем, причина маневрирования «Москвы» на курсе отхода имеет несколько версий. Командир дивизиона считал, что это был противо-артиллерийский зигзаг, потому и дал команду «Идти прямым курсом!». Матрос, бежавший из плена, считал, что корабль уклонялся от торпед. Спасенный с «Москвы» офицер называет третью причину: «подворот» совершался для того, чтобы войти в дымовую завесу, сносившуюся северо-восточным ветром.

Получается, что наиболее вероятной причиной гибели лидера «Москва» является его подрыв на мине минного заграждения S-10. При этом могут возникнуть два вопроса: почему подрыв произошел не в носовой части корабля и отчего лидер переломился от подрыва на одной мине с весом взрывчатого вещества не более 200 кг? По всей видимости, здесь сыграли большую роль крайне неблагоприятные динамические факторы, действовавшие на корабль в момент прохождения минного заграждения. Как мы уже отметили, взрыв произошел, когда лидер еще не успел завершить поворот вправо на скорости более 26 узлов. В такой ситуации корабль как бы заносит, и он, двигаясь вперед, одновременно перемещается лагом в сторону, противоположную повороту, а поэтому не только увеличивается вероятность встречи с миной, но она возможна практически по всей длине корпуса. На такой скорости при резкой перекладке руля (а он наверняка был положен «на борт») корпус лидера испытывал колоссальную нагрузку, причем довольно сложного характера. Взрыв мины где-то в районе носовой переборки котельного отделения мог стать инициирующим началом разрушения корпуса корабля, а дальше мощный напор воды в сочетании с инерционными силами и моментами при нарушенных жестких связях набора корпуса в считанные секунды завершили превращение корабля в два обрубка.

После гибели лидера «Москва» румынские катера подобрали из воды 69 человек из его экипажа во главе с командиром. Впоследствии Тухов сумел бежать из румынского плена и воевал в составе одного из партизанских отрядов в районе Одессы. Погиб он за несколько дней до соединения отряда с нашими наступающими войсками.

Подведем некий оперативно-тактический итог операции. Черноморский флот планировал нанести совместный удар кораблями и авиацией по главной базе румынского флота — Констанце. При этом главным объектом удара были не корабли, а нефтебаки, то есть задача решалась не в интересах флота и даже не в интересах сухопутных войск. Зачем вообще она была нужна в таком виде? Очень интересно было бы узнать, чья вообще это инициатива?