Борьба за господство на Черном море
Шрифт:
Для усиления противолодочной обороны базы на подходах к Севастополю одиннадцатью торпедными катерами организовали поиск подводных лодок противника в темное время суток. Выйдя в заданный район, катера держались без хода, имея в немедленной готовности моторы к запуску и оружие к действию. Поиск по северному фарватеру, проходившему в удалении 15 кб от берега от Константиновского буя до параллели 45°05' осуществлял тральщик «Джалита» с торпедным катером на буксире, а от маяка Херсонесский до меридиана Кикинеиз — торпедный катер № 13 (с глушителем).
В светлое время суток четыре тральщика со змейковыми и параванными тралами осуществляли контрольное траление прибрежных фарватеров ФВК № 1 и № 6. Кроме того, по указанию штаба флота силами ОВР производилась проводка больших кораблей за тралами и осуществлялось траление районов внутри оборонительных минных заграждений.
Вход на рейд в Северную бухту защищался тремя линиями боновых заграждений с подвешенными на каждом боне противоторпедными сетями. Кроме того, для индивидуальной защиты линейного корабля и трех крейсеров к утру 23 июня в Северной бухте поставили четыре противоторпедных сети. При входе на внутренний рейд четыре сторожевых катера несли круглосуточное визуальное наблюдение за перископами подводных лодок и выслушивали район шумопеленгаторами с целью уничтожения прорывающихся подводных лодок. На внешнем рейде выставили шесть противолодочных сигнальных сетей, которые обслуживались двумя катерами и несамоходной сетевой баржей. Для наблюдения за падением мин, сбрасываемых самолетами, в прилегающих к внешнему рейду базы бухтах в ночное время выставлялись пять рейдовых катеров. Все большие боевые корабли и транспортные суда при входе в базу или выходе из нее в светлое время суток конвоировались двумя — четырьмя сторожевыми катерами и двумя самолетами МБР-2.
Для поддержания благоприятного оперативного режима в районе главной базы, кроме перечисленных сил и средств, в распоряжении командира охраны водного района контр-адмирала В.Г. Фадеева находились:
— четыре самолета МБР-2 в бухте Голландия, из них два с подвешенными бомбами (4 ФАБ-100) в 20-минутной готовности к вылету с задачей уничтожения обнаруженных подводных лодок и надводных кораблей противника и два самолета без бомбовой нагрузки для дополнительной разведки и поиска подводных лодок в районе базы;
— два торпедных катера в Карантинной бухте, имевшие по одной торпеде и 12 малых глубинных бомб каждый, в состоянии 15-минутной готовности к выходу в море с задачей уничтожения обнаруженных подводных лодок и атак надводных кораблей;
— три сторожевых катера в Стрелецкой бухте в 15-минутной готовности к выходу в море с задачей поиска и уничтожения подводных лодок и обеспечения входа в базу и выхода из нее больших кораблей и судов;
— три тральщика в Стрелецкой бухте в 30-минутной готовности к выходу в море для боевого траления.
Аналогичные мероприятия, только в меньших масштабах, проводились и в районах других военно-морских баз. По приказанию командующего флотом командир Одесской ВМБ установил воздушную разведку два раза в сутки в секторе Одесса — Жебрияны — Тарханкут; командир Батумской ВМБ — два раза в сутки до меридиана Трабзон, командир Новороссийской ВМБ — один раз в сутки в районе Синоп — Чива и два раза в сутки в морском секторе на удалении 70 миль от базы. Авиация флота с 23 июня один раз, а с 3 июля два раза в сутки начала вести дальнюю воздушную разведку по маршруту: Сулина, Констанца, Варна, Босфор, Зонгулдак. Разведка портов Болгарии и Турции производилась без залета в территориальные воды этих стран.
Из изложенного выше видно, что силы разведки и базовые дозоры контролировали практически всю акваторию Черного моря. По крайней мере теоретически противник не мог предпринять никаких внезапных действий против наших баз и коммуникаций. Все под контролем!
Учитывая важность согласованных действий флота с войсками приморских военных округов, командование Черноморского флота с первых же дней войны приняло меры к поддержанию тесного контакта с Одесским [10] , Северо-Кавказским и Закавказским военными округами, а также с 9-м стрелковым (Симферополь) и 4-м дальнебомбардировочным авиационным (Запорожье) корпусами. Позже установили связь с главным командованием Юго-Западного направления. Штаб флота начал обмениваться со штабами указанных объединений Красной Армии оперативными и частично разведывательными сводками, информировал их об обстановке, разрешал вопросы организации совместных действий. И в этом вопросе теоретически все обстояло хорошо.
10
25 июня 1941 г. формируется Южный фронт, куда Одесский военный округ входит как 9-я армия.
Таким образом, можно констатировать, что по крайней мере по состоянию на 26 июня 1941 г. у Военного совета ЧФ должна была складываться картина в целом благоприятной обстановки как минимум на Черноморском театре и южном фланге советско-германского фронта. О реальном положении дел в полосе Западного, да и Юго-Западного фронтов он, по-видимому, просто не знал. До этого момента перед Черноморским флотом стояли в основном наступательные задачи, и он пытался их решать.
Имея превосходство над морскими силами противника, командование Черноморского флота не видело перед собой других активных задач, кроме как нарушение коммуникаций между Констанцей и устьем Дуная и уничтожение кораблей противника. На коммуникации выслали подводные лодки: к вечеру 22 июня Щ-205 вышла на позицию в районе мыса Олинька, Щ-206 — на позицию в районе мыса Шаблер и Щ-209 — на позицию в районе мыса Эмине. А вот с кораблями противника оказалось сложнее: они в море не появлялись. Правда, 23 июня из штаба Дунайской флотилии пришло сообщение, что из Констанцы курсом 30° вышли шесть румынских эсминцев и миноносцев. Предположив, что противник решил совершить набег на одну из наших баз, командование ЧФ выслало в район о. Змеиный (Фидониси) отряд в составе лидера «Харьков», эсминцев «Беспощадный» и «Смышленый». Однако информация оказалась ложной, и 25 июня корабли возвратились в базу.
Первая набеговая операция
Напомним, что еще в первый день войны нарком ВМФ поставил флоту задачу провести набеговую операцию надводными силами на главную базу румынских ВМС и самый крупный порт Румынии — Констанцу. Суть подобной операции излагалась в НМО-40, там имелись и прямые указания, как такие действия проводить. Сразу еще раз отметим, что операция готовилась в условиях, приближенных к мирному времени, все силы и средства, органы управления имели полноценную подготовку, материальная часть также готовилась в полном объеме.
План набеговой операции разрабатывал штаб флота на основании, надо предполагать, Решения командующего флотом [11] . Здесь поясним, что План операции — это не какой-то единичный документ, а комплекс документов, иногда их несколько десятков, но все они вытекают из выполненной на карте оперативной части (в то время ее часто называли схемой операции). Что такое План операции в НМО-40, описано применительно к операции флота, но в частных наставлениях все те же требования перенесли на операции меньшего масштаба. В самом упрощенном виде План операции трактовался как основной документ по управлению силами в операции, представляющий собой графическое изображение Решения командующего на карте с легендой. Впоследствии «легенду» стали называть «пояснительной запиской».
11
Что такое Решение командира на выполнение поставленной задачи, описано в Боевом уставе 1937 г. Поскольку в данном контексте слово «Решение» обозначает конкретный комплекс действий и процедур, то в этом значении оно пишется с прописной буквы.
В любом случае основой Плана является Решение. Однако в те времена военачальники, судя по документам, хранящимся в Центральном Военно-морском архиве, принятием этого самого Решения себя не утруждали. Во всяком случае, ни одного подобного документа за подписью, например, командующего флотом пока не обнаружено. А очень жаль. Дело в том, что в Решении содержится личный замысел на проведение операции. Подобные документы, исполненные на карте, часто собственной рукой военачальника, как никакие другие характеризуют его как флотоводца [12] , дают возможность оценить уровень познания им военно-морского искусства, владение обстановкой, гибкость и, если хотите, коварство его оперативно-тактического мышления. Это тот редкий случай, когда командующий не утверждает документ, а ставит под ним свою подпись, тем самым полностью подтверждая свое личное авторство — и, следовательно, берет на себя всю ответственность за результат. Тут впоследствии уже не скажешь, что подчиненный глуповат и что каждому свою голову не приделаешь…
12
Нужно различать понятия «военачальник» и «флотоводец» («полководец»). Обратимся к последней Военной энциклопедии. Согласно ей «военачальник — это лицо, занимающее высокую командную или штабную должность в Вооруженных Силах государства», а флотоводец — это военно-морской деятель, военачальник, умело осуществляющий руководство ВМФ государства или их значительной частью во время войны, владеющий искусством подготовки и управления силами при ведении военных действий на море в стратегическом или оперативно-стратегическом масштабе. В других изданиях похожие по смыслу формулировки. Сразу отбросим все, что касается масштаба военных действий, поскольку на самом деле это очень субъективно: одни и те же операции или сражения в разных странах и в разное время относят к различным масштабам. Здесь как раз уместно вспомнить о системах научных взглядов и принятых в государстве взглядов. Но вот что не вызывает сомнение: каждый флотоводец является военачальником — но последний совсем не обязательно будет флотоводцем или полководцем. Военачальника делает флотоводцем не то, что он флотом командует, а то, что он владеет искусством подготовки и управления силами при ведении военных действий на море. То есть мало того что военачальник лично планирует и проводит операцию, в ней он должен продемонстрировать свое искусство побеждать, поскольку даже гениально спланированная, но безрезультатно проведенная операция еще ни одному флотоводцу в зачет не пошла.
Так вот, Решения командующего Черноморским флотом на выполнение поставленной ему наркомом задачи не обнаружено. Правда имеется калька, снятая со «Схемы решения» и подписанная начальником штаба флота контр-адмиралом И.Д. Елисеевым и начальником оперативного отдела штаба капитаном 2-го ранга О.С. Жуковским. Но на ней отсутствует подпись командующего, а главное — там отображена только «морская часть» операции, то есть план действий надводных кораблей.
В установленном порядке План предстоящей операции выслали на утверждение тому, кто поставил боевую задачу, в данном случае наркому ВМФ. Этот документ в Архиве также отсутствует, но можно предположить, что в устной текстуальной форме по линии ВЧ связи доложили замысел командующего на предстоящую операцию. Для оперативности подобный способ доклада вполне допускается, и в ходе войны применялся неоднократно, в том числе армейцами. В связи с этим, а также по ряду косвенных признаков есть основания думать, что Плана операции как такового вообще не было.