Чтение онлайн

— Получается, мы выжившие, -не согласился Вадим. — Те, кто остался после конца. Мы не подчиняемся ни старым правительствам, ни культу ДИРЕКТОРа. Мы строим новое будущее на обломках прошлого.

Исаев добавил сухо, почти как диагноз:

— В терминах старого мира нас можно было бы назвать повстанцами или оппозиционной группировкой. В терминах нового — мы единственная структура, которая реально расширяется и развивается. Все остальное только удерживает позиции.

Барбара поежилась.

— И ради своего будущего вы выращиваете… фей, изменяете свои тела до неузнаваемости?

— Ради будущего, -подтвердил Вадим. — Других инструментов у нас нет. Иных союзников тоже. И ты теперь одна из нас.

Исаев, откинувшись на спинку стула, заговорил с той же сухой увлеченностью, с какой объяснял устройство вирусных векторов:

— В твоем мозге есть новый орган — таламо-кортикальный трансцептор, работающий по принципу биологического радио. Пока он спит, но через месяц начнет работать. Ты услышишь остальных, как мы. Это не всегда голоса в голове, а структурированные образы, передача информации напрямую, без слов. Бояться не стоит. Роевое сознание — не тюрьма, а инструмент. Новые способности дадут тебе множество преимуществ.

Барбара смотрела на него с тревогой, будто он говорил о чем-то нереальном.

— Например, -продолжил Исаев. — Обмен памятью. Ты можешь за часы и дни освоить то, на что раньше уходили годы. Сам проверял, это работает лучше любой университетской программы, теперь я глубокий специалист, наверное, в двух десятках разных областей от иммунологии до информатики с психологией.

— Да, -вмешался Вадим. — Я, к примеру, английского почти не знал. Но благодаря доступу к памяти других, теперь спокойно говорю. Все, что мне нужно, всегда под рукой.

Барбара сжала пальцы на пледе, но молчала. Вадим наклонился вперед, его голос стал тверже:

— В этом мире больше не будет старых коррумпированных правительств, бесконечного вранья и лицемерия. Я не допущу, чтобы мы вернулись к тому, что было раньше.

Исаев кивнул, подхватывая мысль:

— Хронофаг убил миллиарды. Но вместе с тем он дал шанс. Возможность начать все заново, без старых ошибок.

Барбара горько усмехнулась.

— Вы, русские, психи.

Вадим усмехнулся в ответ, но с иронией:

— В этом новом мире нормальных, наверное, уже не осталось.

— На сегодня хватит впечатлений, -сказал Исаев мягче, чем обычно. — Тебе нужно отдыхать. Пару дней будешь под наблюдением. И совет, не выходи наружу без крайней необходимости. Радиоактивный фон на улице очень высокий.

Барбара дернулась

— Радиоактивный… что?

Вадим даже не поменял интонации, говорил буднично, словно о чем-то обыденном:

— Когда мы взяли станцию, ДИРЕКТОР решил устроить прощальный салют. Подорвал два энергоблока. Радиоактивные частицы разлетелись по всему региону.

Глаза Барбары расширились, дыхание перехватило.

— Вы… вы сидите тут и говорите об этом так спокойно?!

— Бояться не стоит, -отрезал Вадим. — У зараженных отличная регенерация и устойчивость к ионизирующему излучению. Вот ликвидаторы, например. Нахватались доз, которые обычного человека давно бы убили, а у них максимум — покраснение кожи, слабость, легкая тошнота.

Барбара вцепилась пальцами в подлокотники кресла и едва слышно прошептала:

— Господи…

Исаев только кивнул, подтверждая слова Вадима:

— Для тебя это звучит ужасно. Но для нас стало повседневностью.

Дверь за их спинами мягко закрылась, они вышли в коридор, оставив пациентку восстанавливаться. Вадим остановился, обернулся к Исаеву и тихо сказал:

— Сомневаюсь я, Артур. Слишком уж она хрупкая. Не думаю, что сможет адекватно воспринять все, что увидит дальше.

Исаев фыркнул, поправил рукав халата и ответил с насмешливым спокойствием:

— Расслабься, твое императорское высочество. Я беру ее на себя. Знаю пару приемов, которые помогут адаптироваться.

Он загибал пальцы:

— Первое, дозированное погружение. Сначала дать минимальные факты, потом больше, постепенно. Второе, когнитивное якорение. Надо связать ее прошлые знания о нейросетях и ИИ с новой реальностью, тогда для нее это будет не полный обрыв, а логичное продолжение. Третье, позитивное подкрепление. Маленькие успехи, похвала за них. Так быстрее формируется доверие. Ну и классика, контроль окружения. Первые недели исключаем все лишнее, только безопасные контакты. Дружка и Настю не подпускать вообще…

Вадим хмыкнул.

— Значит, хочешь ее приручить.

— Хочу ее интегрировать, -поправил Исаев. — Через месяц ТКТ заработает, я подключу ее к роевому сознанию. А дальше под моим кураторством она займется тем, для чего и была восстановлена — изучением того, что осталось на серверах АЭС. Коллективный разум даст ей ускорение, она сможет анализировать массивы данных в разы быстрее.

Вадим задумчиво посмотрел на него и кивнул:

— Дело твое, Артур. Делай, как считаешь нужным. У меня и так забот хватает.

Исаев ухмыльнулся и сказал вполголоса:

— Вот потому ты и не зря сделал меня главным консультантом, аналитиком и серым кардиналом Единства.

— Может, сразу и главным станешь?

Артур резко покачал головой, лицо его на миг стало серьезным:

— Нет. Наука и умственный труд мне больше подходит. Из меня лидер не выйдет. Я слишком аналитичен. У меня гипертрофированная логика и почти нет эмпатии. С человеческой точки зрения я слишком безжалостен, а Единству нужен тот, кто способен удержать меня самого от радикальных идей. У каждого здесь свое место… И твое — быть во главе.

Дорога на Петрозаводск тянулась, как резина. Старенький «„Форд“» тащился по серой трассе, утыканной дорожными знаками, но, к удивлению разведчиков, почти без брошенных машин, без баррикад. Волошин, сидевший за рулем, хмурился: слишком уж гладко все шло. В салоне тишина, только скрип подвески и гул двигателя. Савельев сидел рядом, куртку застегнул до подбородка, на коленях у него под брезентом лежал АК-12. Сзади, втиснувшись среди мешков и ящиков, устроился Руденко, лихорадочно жевал жвачку и крутил головой, выискивая хотя бы намек на засады.