Чтение онлайн

Отстранилась, в недоумении смотря на него. В его глазах читалась борьба – между гневом, болью и любовью. Дыхание сбилось, в груди защемило. Не успела ничего сказать, как он наклонился и накрыл мои губы своими. Поцелуй был жадный, требовательный, но в то же время полный нежности и тоски. В нем было все – и боль разлуки, и огонь желания, и горечь непонимания, и бесконечная, всепоглощающая любовь.

Pov. Логан

Её слова продолжались, они сыпались на меня, раня и жгуче обжигая, но я же не останавливался. Не мог. Мы не могли надышаться, воздуха не хватало, словно он выгорел между нами в этом безумном танце ненависти и желания. Мы не могли остановиться, словно само время остановилось, и существовали только мы двое, запертые в этом моменте, в этой борьбе, которая была одновременно и агонией, и высшим блаженством.

— Почему, Логан? Почему делаешь мне больно? Почему другой позволил быть с собой? — шептала она, её голос был полон надлома, боли. И при этом, несмотря на свои слова, она отвечала на мой поцелуй. Её губы, влажные и податливые, раскрывались под моими, её тело прижималось, словно пытаясь слиться воедино. Я углубил его, этот поцелуй был яростным, требовательным, сжимая её в своих тисках так сильно, что боялся даже сломать её хрупкие кости, но не мог ослабить хватку. Ведь мне так не не хватало, так скучал по ней.

— Почему ушла от меня,почему оставила в такой день? — говорил я уже свою боль, слова вырывались из глубины души, хриплые и надрывные. В этот момент её руки, такие нежные, взяли моё лицо в ладони, её пальцы очертили скулы, словно пытаясь удержать меня, вернуть мне разум. А я же шарился по её телу, мои пальцы скользили по ткани её платья, по идеальному телу, которое сейчас принадлежало только мне. В голове билась одна мысль – наказать, выжечь из неё память о нём, о его прикосновениях. Но сердце, чёртово сердце, и мой волк внутри говорили другое: любить, согреть её, не отдавать никому.

Я сходил с ума от этого внутреннего конфликта, от этих двух противоположных сил, разрывающих меня на части. Рык раздался по комнате, низкий, утробный, такой грозный и мощный, что стены, казалось, содрогнулись. Я не контролировал себя, дыхание было частым, рваным, словно я только что вырвался из западни.

Стал нюхать её, её запах – сладкий, дразнящий, мой запах, смешанный с ароматом её кожи. Носом уткнулся в шею, вдыхая её запах, пытаясь заполнить им лёгкие, разум, душу. Как же она мне нужна, как же я люблю её.

Припечатал её к груди, не грубо, но с такой силой, с такой жадностью, чтобы насладиться ею, её близостью, её полной беспомощностью перед моим желанием. Она не сопротивлялась, её руки, вместо того чтобы отталкивать, гладили мою спину, словно пытаясь успокоить, или, возможно, ответить на мой безумный порыв.

Я носом прошёлся по шее, вдыхая глубже, чувствуя её пульс под своей кожей. Как я держался? Как я мог так долго держать себя в руках? Нужно было ещё тогда, сделать её своей, чтобы никто не смел и подумать о ней. А сейчас ею обладает другой, эта мысль, жгла меня изнутри.

Я зажмурился, оскалившись, и рычание вырвалось из моей груди. Нюхаю её, словно пытаюсь стереть любой чужой след, сжал её волосы, зарываясь в них руками, пытаясь притянуть её ещё ближе, сделать её абсолютно своей, до последней клеточки.

— Цветочек, шепнул я — мой голос был хриплым рыком. Наши глаза встретились, и в её взгляде я увидел растерянность. Она вздрогнула, а по щекам скатились крупные, сверкающие слёзы. Грудь вздымалась от бешеного ритма сердца, от того, что сейчас происходило между нами. От этих эмоций, которые переполняли меня, угрожая разорвать изнутри. Сама жалась ко мне, тянулась, словно нити, связывающие нас, были слишком сильны, чтобы их разорвать.

Она закрыла лицо руками, словно пытаясь спрятаться от меня, от моей боли, от своей вины. Не выйдет. Не отпущу, пока не скажет ничего. Пока я не узнаю правду. И тут же закралась мысль: а нужна ли мне эта правда? Нужна ли она вообще? Или нужно просто наказать её, заставить её почувствовать ту же боль, что и я? Но руки сжимались в кулаки только от одной мысли об этом, от мысли причинить ей настоящую боль.

Не могу. Не могу я так поступить с ней, не могу так осквернить её, её нежность, её хрупкость.

— Почему ты тут!— прошептал я на ухо, целуя за ним, чувствуя, как дрожит её кожа. Она схватилась за мои плечи, её пальцы впились в кожу прижимаясь ко мне. Я продолжал целовать, медленными, горячими дорожками спускаясь с шеи. Она дрожала всем телом, её дыхание было прерывистым, судорожным. Мои руки сжали её спину, прижав к груди так сильно, что я почувствовал каждый её вдох. Не уйдёт. Сегодня не уйдёт. Не отдам, не отпущу, — думал я про себя, продолжая целовать её, пытаясь запечатать её в себе.

— Так нужно было, Логан— наконец прошептала она, и эти слова были едва слышны, но они ударили меня, лишь разозлив ещё больше. Что это за "нужно было"? Кто это решил?

Она порывалась уйти, но я отрицательно покачал головой, не позволяя ей даже помыслить об этом. Внезапно моя правая рука заныла, взглянул на неё. Она сжимала свою левую руку.

Я взял её руку, нежно, но решительно. Разорвал рукав её платья, обнажая её запястье, и всматриваясь в метку. Метку, которая сейчас стала сиять, сильно и мощно, излучая тёплый, золотистый свет. Я сглотнул, проведя по ней пальцем, и Серена задрожала всем телом, её глаза расширились от шока и осознания. Значит, это правда. Метка истинности. У нас у обоих. Но почему так поздно? Почему только сейчас, когда наши души разорваны на части, когда столько боли было причинено?

— Знаешь, что это значит? — хрипло спросил я, мой голос был едва слышен, полный невысказанного напряжения, и указал на метку, которая всё ещё пульсировала золотистым светом на её запястье. Она отрицательно покачала головой, её глаза были полны непонимания и растерянности. Я усмехнулся — горько, безумно, но в этой усмешке была и доля дикой радости. Мои руки стали вновь бродить по её телу, прижимая её к своей груди, словно я боялся, что она исчезнет. Она часто задышала, её грудь вздымалась, но она позволяла, конечно же, позволяла. Ведь сама жалась ко мне, сама хваталась за меня, её пальцы вцепились в мои плечи.

— Метка истинности, означающая, что ты принадлежишь мне — хрипло произнёс я, целуя её в лоб. Её глаза округлились, в них плескалось удивление, она вопросительно смотрела на меня, словно не веря своим ушам. Слёзы вновь появились у неё на глазах, крупные, прозрачные, стекая по щекам.

Я оскалился, показывая клыки, этот жест был чистой, дикой яростью собственника. Сжимая её в своих объятиях ещё крепче, заставил смотреть на себя. Сам же долго всматривался в её глаза. Красивые, какие же он и красивые. Её губы опухли, волосы растрепались, одежда помялась. Она пыталась оттянуть платье вниз, с волнением смотря мне в глаза. Сглотнул, сорвусь, но сегодня она не уйдёт. Останется у меня, плевать, что мне больно. Не отпущу её. Сейчас не смогу отпустить, ведь добрался до неё, до её тепла.