Борьба за Рим
Шрифт:
— Что ты тут медлишь, полководец? Скорее! Стены Равенны обрушились. Что ты тут делаешь? — вскричал он с блестящими глазами.
— Я славословлю Всемогущего, — с благородным спокойствием ответил Велизарий.
— Ну, этим ты можешь заниматься завтра, после победы. А теперь на штурм!
— На штурм! Теперь! — вскричала Антонина, жена Велизария. — Но ведь это преступление! Земля заколебалась, испуганная, потому что сам Господь выражает свой гнев в этой грозе.
— И пусть себе гневается, — с нетерпением вскричал Цетег. — А мы будем действовать. Велизарий, башня Аэция и часть стены обрушились. Пойдешь на штурм? Теперь самое время: варвары молятся Богу и забыли о враге.
Между тем в палатку вбежали Прокопий и Лициний.
— Велизарий, — сообщил первый, — землетрясение опрокинуло твои палатки у северного рва, и половина твоих иллирийцев погребены под ними.
— На помощь! на помощь! мои бедные люди! — вскричал Велизарий, бросаясь из палатки.
— Цетег, — сообщил Лициний, — и твои исаврийцы погребены под развалинами.
— А что, ров перед башней Аэция высох? Вода не ушла в трещину? — нетерпеливо прервал его Цетег.
— Да, ров высох. Но слышишь крики? Это твои исаврийцы стонут. Они молят о помощи под развалинами.
— Пусть кричат! — сказал Цетег. — Так ров высох? в таком случае — на штурм! Приведи всех солдат, которые еще живы!
И среди страшных раскатов грома и блеска молний он бросился к месту, где стояли его легионеры и остатки исаврийцев. Их было мало для штурма, но он знал, что, в случае его успеха, Велизарий не выдержит и явится к нему на помощь.
— Вперед! — закричал он. — Обнажите мечи!
Но ни одна рука не шевельнулась. Онемев от изумления, с явным неудовольствием смотрели на него все, даже вожди, даже братья Лициний.
— Ну, что же вы? Вперед! — нетерпеливо крикнул Цетег.
— Начальник, — ответил Лициний, — они молятся, потому что земля колеблется.
— Что же, вы боитесь, что Италия поглотит ваших детей? Нет, вы, римляне, не бойтесь: земля поглощает варваров. Она сама старается сбросить с себя их иго и разрушает их стены. Идем же на штурм, за вечный Рим!
Это подействовало. «За вечный Рим!» — крикнул сначала Лициний, а за ним тысячи римской молодежи и бросились вперед. Быстро перебрались они через высохший ров. Цетег все время был впереди, отыскивая дорогу впотьмах, потому что ветер загасил все факелы.
— За мною, Лициний, провал должен быть здесь! — крикнул Цетег.
И он прыгнул вперед, но тотчас отскочил назад, так как наткнулся на что-то твердое.
— Что там? — спросил Лициний. — Вторая стена?
— Нет, — ответил спокойный голос, — готские щиты.
— Это король Витихис, — с досадой вскричал Цетег, и глаза его блеснули ненавистью: его надежда была обманута.
Но тут подошли войска Велизария.
— Что же вы остановились? — спросил Велизарий. — Новая стена?
— Да, живая стена: готы стоят там, — ответил префект.
— Как? Стоят под падающими башнями? Храбрые же они люди! На приступ!
Еще минута, и началась ужасная резня. Но вдруг все небо как бы загорелось. Над городом поднимались высокие огненные столбы, и мириады искр падали вниз. Казалось, будто огненный дождь падал с неба. Вся Равенна была залита красным светом. Зрелище было ужасное, но вместе и великолепное. Войска, готовые сразиться, остановились.
— Пожар! Король Витихис! пожар! — кричал всадник, скачущий из города.
— Вижу, — спокойно ответил король. — Но теперь пусть горит. Сначала надо сражаться, а потом тушить.
— Нет, король, нет! Горят твои житницы!
— Житницы горят! — вскричали в один голос византийцы и готы.
Витихис замер. Рука его, вынимавшая меч, бессильно опустилась.
— Теперь, — вскричал Цетег, — теперь на штурм!
— Стой! — громовым голосом крикнул Велизарий. — Кто поднимет меч, тот будет убит на месте! Равенна теперь моя. Завтра она падет сама собою.
Войска повернули за ним. Цетег с досадой заскрежетал зубами.
Рано на следующее утро Цетег вошел в палатку Велизария.
— Вот к чему привели твои планы, твоя хитрость, ложь! — вскричал Велизарий. — На, читай.
И он протянул ему письмо. Цетег с удивлением увидел подпись Витихиса.
«Вчера я узнал, что ты при помощи, франков хочешь вырвать из рук своего императора Италию и предлагаешь готам свободный переход за Альпы, если они положат оружие. И я ответил тебе, что готы никогда не положат оружие и не уйдут из Италии, завоеванной их великим королем. Прежде я погибну здесь со всем своим войском.
Так я сказал вчера. Так говорю я и сегодня, хотя огонь и вода, воздух и земля вооружились против меня. Но теперь я убежден в том, что давно уже смутно предчувствовал: готы гибнут из-за меня, я приношу им несчастие. Этого не должно быть. Слушай же!
Ты восстаешь против Юстиниана — и имеешь на то право: он неблагодарный и лживый человек. Но он враг не только тебе, но и нам. Так зачем же тебе призывать коварных франков на помощь? Вместо них обопрись на весь народ готов, сила и верность которых тебе известны. С франками тебе придется делить Италию, с готами ты будешь владеть ею целиком. Позволь мне первому приветствовать тебя, как императора западной империи и короля готов. Все права моего народа должны остаться нетронутыми, ты просто займешь мое место. Я сам возложу свою корону на твою голову, и никакой Юстиниан не вырвет ее у тебя. Если же ты не согласишься на мое предложение, то готовься к битве, какой ты еще не видел. Я ворвусь в твой лагерь с пятьюдесятью тысячами готов Мы падем, но и все твое войско — также. Я поклялся. Выбирай! Витихис».
На минуту Цетег страшно испугался и бросил испытующий взгляд на Велизария. Но тотчас успокоился.
«Ведь это же Велизарий!» — подумал он.
— Ну, что же, — крикнул между тем Велизарий. — Помоги же теперь, дай совет. Я не могу, конечно, принять его предложение, потому что я — не изменник. Но и отказаться не имею права, потому что погублю в таком случае все войско императора.
Цетег на минуту задумался. Вдруг у него блеснула смелая мысль.
«Прекрасно, — подумал он, — таким образом я погублю их обоих!»
— Ты можешь сделать одно из двух, — сказал он, — или действительно принять его предложение…
— Префект! — с угрозой вскричал Велизарий, хватаясь за меч.
— Или, — спокойно продолжал тот, — принять его только для виду и получить Равенну без боя и… корону готов вместе с их королем отправить в Византию.
— Но это будет бесчестно! Я не смогу после этого ни одному готу смотреть в глаза.
— Этого и не нужно будет: пленного короля ты отправишь в Византию, а обезоруженный народ перестает быть народом.
— Нет, нет! — вскричал Велизарий. — Я не могу этого сделать!
— В таком случае вели всему своему войску писать завещания. Я же ухожу в Рим. Прощай, Велизарий! Я не имею ни малейшего желания видеть, как будут сражаться пятьдесят тысяч отчаявшихся готов. А как доволен будет Юстиниан, узнав, что лучшее его войско погибло!
— О, — вскричал Велизарий, — какой ужасный выбор! — Велизарий, — глубоким, вкрадчивым голосом начал Цетег. — Ты часто видел во мне врага. И я отчасти, действительно, твой противник. Но кто же может сражаться рядом с Велизарием и не удивляться его геройству?.. Велизарий, поверь, когда это возможно, я — друг тебе и докажу эту дружбу добрым советом. Слушай же! Юстиниан оскорбил тебя своим недоверием, — недавно еще ты получил от него письмо, в котором он снова высказывает свои подозрения, что ты стремишься захватить западную империю в свои руки. Так ведь?