Чтение онлайн

Король Жан Наваррский назначает Чезаре главным капитаном своих армий и посылает его воевать с графом де Бомоном. Это грозный противник. Он маленького роста, но знаменит своей кровожадностью. Об этом говорится в его эпитафии в монастыре Веруэлы: «В таком маленьком теле никогда еще никто не видел столько силы». Его ничто не останавливает: ради удовлетворения собственных амбиций он развяжет подряд три войны в Наварре, не побоявшись помощи из-за границы. Он будет заочно приговорен к смертной казни за оскорбление величества. А пока он занимает крепость Вианы, из которой его нужно изгнать. Король Жан и Чезаре подходят к крепости. Они опираются на поддержку города, чтобы осадить замок, отделенный от домов дикими песчаными равнинами, изрезанными оврагами.

Де Валентинуа командует 1000 всадников, 200 дворянами и 5000 пеших солдат, осадной и полевой артиллерией. Он осаждает замок, в котором не хватает продовольствия. Лагерь графа де Бомона находится на некотором расстоянии отсюда, в Мендавиа, по дороге на Логроньо. Там стоит армия в 200 групп копьеносцев и 600 пеших солдат, ведущая беспокоящие действия против осаждающих. В ночь на 11 марта сильная буря разогнала часовых Чезаре. Воспользовавшись этим, Бомон смог провести караван из 60 вьючных животных с мукой в ложбину недалеко от города. Он приказывает внести это продовольствие в крепость через ворота, которые позже назовут Puerto del Socorro, Ворота Помощи.Уловку приходится повторить дважды, но осаждавшие ничего не замечают. На заре, когда он уже возвращается в лагерь в сопровождении хорошо вооруженной охраны, то сталкивается с отрядом кастильцев — подкреплением, шедшим по дороге на Логроньо. Их направил к королю Наваррскому его союзник — герцог де Нахера, друг графа Бенавенге. В городе дан сигнал тревоги. Чезаре, застигнутый врасплох, спросонья поспешно надевает свои доспехи и прыгает в седло, не дожидаясь преследователей.

Ругаясь и богохульствуя, де Валентинуа несется прямо на врага через открытые для него ворота Солана, наталкивается на арьергард и убивает троих. Обернувшись, Бомон замечает этого неистового человека, похожего на одинокого хищника, и бросает против него отряд всадников. Во главе маленького войска в 20 человек — Луис Гарсиа де Агредо и Педро де Алло. Они завлекают де Валентинуа туда, где местность особенно изрезана и его не увидят люди гарнизона Вианы и войска де Бомона. Де Валентинуа героически сражается в одиночку. Ударом в подмышечную впадину он выбит из седла и, пронзенный насквозь, падает, окровавленный. Нападающие забирают его оружие и сверкающие доспехи. Они уводят его коня и догоняют своего повелителя, придавив обнаженный труп большим камнем.

Бомон, увидев в руках своих людей великолепную кольчугу, понимает, что их жертвой стал какой-то принц. Он тут же приказывает отправиться за трупом и перенести в его шатер в Мандавии. Но на месте боя всадники слышат крики людей короля Наваррского. Они поспешно удаляются, уводя с собой юного конюшего, в страшном отчаянии бродившего по равнине. Его приводят к Бомону. Он разрыдался, когда ему показали сверкающие доспехи: еще утром он отдал их своему хозяину — монсеньору Чезаре Борджиа Французскому, герцогу Романьи.

Тем временем король Жан Наваррский нашел обнаженное и окровавленное тело своего шурина. Он приказал прикрыть его накидкой и перевезти в Виану. Прах Чезаре помещен в приходской церкви Санта-Мария, где прошли пышные похороны. В том же 1507 году была поставлена гробница с памятником. Мраморные барельефы изображают скорбящих библейских царей. Поэт Сориа позже напишет пышную эпитафию, которая будет включена в Romancero espanol, Испанские эпические песни— сборник кастильской поэзии, опубликованный в 1511 году. В этих стихах воспевается знаменитый сын папы Александра VI:

Но сегодня в церкви в Виане пусто. В конце XVII века епископ Калахорры приказал уничтожить склеп, чтобы стереть из памяти воспоминание о том, кого мрачная легенда окружила ореолом скандальности. Это надругательство стало ответом на преступление, совершенное двумя столетиями ранее против несчастного Педро де Аранда, епископа Калахорры, заключенного в 1498 году в замок Сант-Анджело, где он и умер. Несколько костей, погребенных под ступенями церкви, два пилястра с гробницы с тонкими украшениями в стиле эпохи Возрождения, врезанные в главный алтарь, — вот и все, что осталось на испанской земле после того, кто в течение стольких лет заставлял трепетать мир.

Авантюрная судьба Чезаре несколько затмила более ординарную судьбу Лукреции. Однако жизнь молодой женщины стала приятным контрапунктом в героической симфонии жизни де Валентинуа.

Между Феррарой, Ватиканом и штабом герцога Романьи продолжается нежная переписка и обмен гонцами, несмотря на отдаление, вызванное браком Лукреции в 1502 году. Каждый день посол Геркулеса д’Эсте Белтрандо Костабили рассказывает папе о жизни молодой семьи. А в Феррару он передает сообщения о выполнении обещаний и финансовых обязательств, взятых на себя Римом.

Именно материальные проблемы могут испортить отношения. Об этом свидетельствует тот факт, что в середине февраля всадники герцога де Валентинуа, сопровождавшие Лукрецию, возвращаются весьма раздосадованные небрежным приемом.

После блестящих свадебных праздников бережливое семейство д’Эсте снова вернулось к прежней жизни в своем мрачном замке с толстыми стенами, окруженном рвами со стоячей водой. Конечно, и свекор, герцог Геркулес был обходителен с Лукрецией, он подарил ей драгоценности своей покойной супруги; и ее муж Альфонсо, который многим ей напоминал ее брата Чезаре: смуглый, широкоплечий, с глазами одновременно нежными и суровыми, с чувственными губами, страстно увлекающийся пушками, лошадьми, собаками и турнирами. Он играет на виоле и любит лепить и расписывать фаянс, но его художественные вкусы этим и ограничиваются. Он унаследовал от Эсте и своего дедушки — грозного Ферранте Неаполитанского — склонность к причудам и удивительную жестокость: перед смертью его первой жены Анны Сфорца видели, как голый Альфонс прогуливался по Ферраре — это чрезвычайно скандализовало его подданных; в другой раз, на запруженную толпой Соборную площадь он выпустил бешеного быка, за которым гнались собаки, в результате несколько человек погибли, а герцог забавлялся, глядя на это с балкона своего дворца. Его брат — кардинал Ипполит, прославившийся своими любовными похождениями, несмотря на духовный сан был так же жесток. Но пока у Лукреции не было повода узнать его больше. Он живет в Риме, сейчас у него полная идиллия в отношениях с переменчивой Санчией Арагонской: она — его кузина «слева», потому что король Альфонс, чьей внебрачной дочерью она являлась, был братом Элеоноры Арагонской, матери Ипполита. Другие дети Геркулеса д’Эсте — принцы Сигизмунд и незаконнорожденный Джулио — такие же увлекающиеся натуры, как и их братья.

Вот в такую семью вошла Лукреция. Они были похожи на тех князей и священнослужителей, с которыми она встречалась в Риме и в своих многочисленных резиденциях. Но некоторая усталость и явная скупость герцога Геркулеса, ни дуката не прибавив шего к обещанным 10 000 содержания Лукреции, раздражают молодую женщину. Своей милости она удостаивает нескольких аристократов, с которыми ее объединяет общая страсть к изящной литературе: из Рима она привезла небольшую личную библиотеку, где кроме Евангелий и писем святой Екатерины Сиенской были произведения Данте и Петрарки. В ее личные апартаменты — три комнаты, обитые золотыми и нежно-голубыми обоями, чьи окна выходили на меланхолический садик, — первыми были допущены перебежчики, покинувшие двор Изабеллы д’Эсте, ее золовки, жены маркграфа Мантуанского Франциска де Гонзага.