Чтение онлайн

По приказу бывшего герцога эта огромная армия распространилась по всей земле. Цель их борьбы — повсеместное торжество римской католической веры. Иезуиты брались за все: они всегда были готовы оказать духовную поддержку, даже если это выходило за рамки обычных обязанностей приходских священников. В Риме они были папскими исповедниками, и в их обязанности входило выслушивать исповеди на любых языках в соборе Святого Петра. Они ухаживали за больными и умирающими, давая им последнее причастие. В качестве капелланов они сопровождали солдат, как миссионеры вместе с путешественниками участвовали в экспедициях: с 1566 по 1572 годы из Испании во Флориду отправились три экспедиции с целью евангелизации, но иезуиты, участвовавшие в них, были истреблены индейцами. Более удачными оказались три другие экспедиции в Перу — с 1560 по 1572 годы — и первая миссия иезуитов в Новую Испанию, прибывшая в Мехико накануне смерти Франциска Борджиа.

Отец генерал радовался, что для христианской веры открываются далекие земли. Но страдания и смерть шли по пятам за воинами Господа; случалось, что все их усилия оказывались напрасными из-за мелочной вражды между религиозными орденами.

Даже при поддержке Пия V иезуиты со всех сторон подвергались нападкам. На территории Империи, в Мюнхене, пытаясь уничтожить репутацию святости, основанную на целомудрии преподавателей и студентов иезуитских коллегий, в 1565 году лютеране распустили слух, что юных школяров подвергали кастрации. Обвинение было выдвинуто в тот момент, когда провинциал иезуитов (духовное лицо, возглавляющее монастыри ордена в округе) Пьер Канизиус был папским легатом в империи. Герцог Баварский приказал устроить публичное следствие. Обвинителем выступил Жан Кессель — четырнадцатилетний ученик, высланный из учебного заведения за дурное поведение. Он предстал обнаженным перед врачами и хирургами. В своем протоколе они констатировали, что действительно учащийся не имел тестикул, но при этом не было обнаружено ни шрамов, ни следов насильного калечения. Объяснение оказалось простым — его дал хирург герцога. Тестикулы оказались зажатыми в животе ребенка, и после нескольких вдохов и нажатий на область брюшной полости они вышли наружу! Разумеется, обвинение отпало само по себе, но слухи распространялись с умыслом, и реформисты были готовы ими снова воспользоваться в случае необходимости.

Казиниус боролся с отступничеством ректора Иезуитской коллегии в Праге, с враждебными памфлетами, опубликованными в Магдебурге и направленными против Святого престола, с Centuries(Центуриями), написанными под руководством Матиаса Флаха Франковича, или Иллирикуса. Ко всему прочему, прошел слух, что сам Казиниус стал лютеранином. Единственным достойным ответом было создание коллегий — в Галле, Тироле с помощью дочерей императора Фердинанда, в Польше, в Трансильвании, и публикация истории Церкви с описанием великих деяний — знаменитые Annales ecclesiastici(Церковные Анналы).

Наступил момент, когда пришлось вступить в открытую борьбу с внешней опасностью, угрожавшей всему христианскому миру. Новый султан Селим в 1570 году решил уничтожить христиан, выставив против них огромную армию. Папа Пий V был настроен так же решительно, как и его предшественники в прошлом веке. Под знаменем Церкви он решил собрать всех монархов католического мира. Легатами a latereиз окружения, были назначены: кардинал Коммендоне (ему помогал иезуит Франсиско Толет) и кардинал Александрийский (его племянник) в Германии и Польше; Микеле Бонелли в Испании, в Португалии и Франции. Кардинал Александрийский попросил своего дядю, чтобы Франциск Борджиа тоже участвовал в его посольстве. Отец-генерал был очень занят делами ордена и болен. Он знал, что уехать — значило для него подписать себе смертный приговор. Но он поклялся безоговорочно повиноваться Святому отцу. 30 июня 1571 года вместе с блестящей свитой кардинала Александрийского он отправился в путь.

В бывшем королевстве Гренада, на юге Испании, обстановка была взрывоопасной. Мориски время от времени бунтовали против представителей Его Католического Величества. В 1569 году репрессии достигли своего пика. Филипп II издал декрет, в котором приказал разрушить турецкие бани, запретил арабский язык и ношение традиционных мавританских одежд. Ответом стала настоящая война: нападения на Гренаду и Альмерию, осквернение церквей, убийства священников и монахов. Брат короля дон Хуан Австрийский выставил против бунтовщиков мощную армию. Адмирал Кастилии привел к побережью свой флот, чтобы помешать приходу подкрепления из Африки. Наконец, в 1571 году герцог д’Аркос разгромил мавров в решительном сражении, а Филипп II изгнал обращенных насильно, оставшихся в живых и их семьи; они шли через все королевство, доведенные до нищеты, умирая от болезней, и единственными, кто оказал им помощь, были отцы-иезуиты. Еще со времени основания их ордена они считали своей обязанностью проявлять сострадание к «новым христианам», евреям или мусульманам по происхождению. Франциск Борджиа увидел раздробленную Испанию, где царил произвол, преследовали за религиозные верования. Страна полыхала от религиозных сражений с внутренними и внешними врагами.

30 августа 1571 года кардинал Александрийский и отец прибыли в Барселону. Каталонцы радостно встретили своего бывшего вице-короля — они прекрасно помнили его как великолепного воина и умелого администратора. В его честь Инквизиция, до этого осудившая его труды, теперь опубликовала их, отдавая дань уважения стойкости его веры.

В Валенсии дети ждали встречи со своим отцом. Там были его сыновья — герцог Карлос и его брат Алонсо, его внук Франсиско, маркиз де Ломбэ, его зять маркиз де Дениа. Он с трудом избежал приготовленного для него праздника и поспешно направился в Мадрид выполнить поручение, данное ему и кардиналу Александрийскому — чисто формальное, потому что Испания уже согласилась стать ударной силой в будущем крестовом походе.

Дон Хуан Австрийский находился в Мессине, где под знаменем Святого Петра собирался огромный флот. Эскадрами командовали величайшие моряки того времени: генуэзец Андреа Дориа, римлянин Маркантонио Колонна, венецианец Бабариго и кастилец маркиз де Санта-Крус. 7 октября 1571 года этот христианский флот с иезуитами и капуцинами на борту (они составляли духовное войско) разгромил ислам, одержав решительную победу в морском сражении при Лепанто.

Успех крестового похода, однако, не значил, что посольство кардинала Александрийского и Франциска Борджиа закончилось. В Португалии они должны были решить одну деликатную проблему — речь шла о выживании королевской династии вообще. Молодой король Себастьян в свои семнадцать лет находился под абсолютным влиянием воспитавшего его иезуита Гонзальве де Камарра. Монах устроил так, что его брат Мартин де Камарра стал фаворитом и министром короля. В 1568 году, когда Себастьян достиг возраста совершеннолетия — ему исполнилось четырнадцать лет, — могущество иезуитов проявилось во всей своей полноте. Под их влиянием дворянские фамилии были вынуждены возвратить награбленное ими имущество, принадлежавшее военным орденам. Молодой человек мечтал только о заморских завоеваниях и победах над неверными. Но его духовные наставники считали, что необходимо срочно обеспечить династическую преемственность. Нужно было найти жену для юноши, хотя и было известно, что сделает он это нехотя, только повинуясь приказу своего исповедника, потому что ни по своей физической природе, ни по мистической экзальтированности он не был к этому расположен.

Его бабушка, королева Екатерина, хотела, чтобы он женился на одной из ее внучатых племянниц — одной из дочерей императора Максимилиана II. Тогда Австрийский дом по-прежнему обладал бы португальской короной. Но одна из этих двух принцесс вышла замуж за Филиппа II, а другая — за Карла IX. Единственной подходящей партией оставалась французская принцесса Маргарита де Валуа — дочь Екатерины Медичи и сестра короля Карла IX. В беседе с королем отец Борджиа подчеркнул, что папа Пий V тоже согласен на этот брак, так как благодаря ему Франция присоединится к католическому лагерю. Наконец Себастьян согласился, но сделал это исключительно из христианского смирения.

Зима была в самом разгаре. Начатые в Португалии переговоры теперь надо было продолжить по дипломатическим каналам. Однако Франциск Борджиа опасался, что папским посланникам во Франции придется столкнуться с определенными трудностями, потому что принцесса, как говорили, была помолвлена с принцем-протестантом Наваррским. Король Испании предоставил ему корабль для возвращения в Италию. Но кардинал Александрийский получил из Рима приказ продолжать свою миссию. 2 января 1572 года он снова отправился в путь и приказал генералу иезуитов следовать за ним. Страдающий от болей Франциск окольными путями пересек Пиренеи, пытаясь обойти владения еретички Жанны д’Альбре, королевы Наваррской. В Блуа он приехал через два дня после легата. Молодой король оказал ему почетный прием, выехав верхом ему навстречу. Но римское посольство опоздало. В соответствии с секретным мирным договором, заключенным с протестантами 8 августа 1570 года в Сен-Жермен-ан-Лэ, Екатерина Медичи и ее сын готовили брак принцессы Маргариты с Генрихом Беарнским, королем Наваррским, юным предводителем реформистской партии. Теперь было почти уже невозможно начать переговоры в пользу Себастьяна. И речи не могло быть о вступлении французского королевства в антисултанскую лигу, во-первых, потому что со времен Франциска I между Францией и Турцией существовали особые связи, а во-вторых, потому что после яркой победы при Лепанте сама лига оказалась бесполезной. Кроме того, французы и слышать не хотели о проведении Тридентского церковного собора на территории Франции. Поэтому аудиенция у короля 8 апреля оказалась особенно неудачной.

По линии своего деда Екатерина Медичи предъявляла права на Португалию и попыталась поэтому устроить торг. Об этом она написала в Лиссабон отцу Франциску: она согласилась бы на короля Себастьяна в качестве претендента на руку своей дочери, если бы испанскую инфанту выдали замуж за ее сына герцога Анжуйского, будущего Генриха III. Но так как подобного предложения никто ей не сделал, она оставила в Блуа кардинала-легата и генерала иезуитов и отправилась в Шенонсо, куда только что прибыла королева Наваррская. 14 февраля обе королевы начали последнюю стадию переговоров о браке своих детей. Через десять дней не оставалось никаких сомнений — в Блуа пришло известие, что, несмотря на суровые требования Жанны д’Альбре, приводивший в ужас Римский двор, брак между юным еретиком и принцессой был практически решен.

24 февраля посольство Святого престола покинуло королевский двор. Кардинал Александрийский удалился с большим достоинством, его сопровождал епископ Антонио Мария Савелли, папский нунций. Кардинал отказался принять королевские подарки — серебряные и золотые вазы. Но когда он уже уходил, Екатерина задержала отца Франциска и как о милости попросила оставить ей скромные четки, висевшие у него на поясе. Папские представители уезжали в большом смущении. Несмотря на то, что им дали вежливый отказ, от них не скрыли, насколько недоверчиво королева-мать и некоторые ее советники относились к протестантам: вполне возможно, во Франции грядут перемены…