Чтение онлайн

Наверху глухо зарокотало. Все заволокло мелкой кирпичной пылью. Фонарь потерялся. Жорка долго плутал в темноте. Наконец, сквозь осевшую пыль вновь проглянуло солнце, четко высветив трещины, провалы и щели. Похоже, здесь реставрировать больше нечего!

Клочья железа на потрескавшемся асфальте еще дымились.

– Вандализм!
– огорчился Устинов, - но Момоновцу бы это понравилось!

Запасная машина ждала его на соседней улице. Он вышел к ней подземным коридором, потом проходным двором. Двигатель был прогрет. Топливный бак залит под завязку. Ключ торчал в замке зажигания. Пора было выходить на контору, докладывать о неувязках, но радиотелефон первым напомнил о себе.

Звонить мог только Мушкетов. Кто, кроме него мог знать содержимое конверта и этот оперативный номер?

Мистика какая-то, - опешил Устинов, едва удержавшись, чтобы не произнести это вслух.
– Неужели не удалось? Неужели он еще жив? Быть такого не может!

Он медленно поднял, ставшую вдруг тяжелой, телефонную трубку. Ни "алло", ни "здравствуйте", сразу:

– Спокойно! Ты под прицелом!

– Помоги мужикам, Кот, - попросил я.
– И я постараюсь ответить на те два вопроса, которые мешают тебе сосредоточиться.

– Даже так?
– он вскинул на меня колючие глаза, - тогда говори: какие это вопросы.

– Насчет сходняка и железа.

– Достаточно, - перебил он, - рассказывай про сходняк.

– Не стоит тебе ехать в Орехово-Зуево, - ответил я его неспокойным мыслям.
– Грохнут. Там будет облава.

– Ты тоже так думаешь? Почему?

– Это подстава, продолжение московского беспредела. Охота на законников не закончилась. Менты не взбесились, они выполняют приказ.

– Чей приказ?

– Кто у царя Бориса в упряжке коренником?
– неохотно пояснил я.
– С кем он в опалу попал, когда Горбачев был в силе? С кем прятался по ночам, избегая ареста?

– Много их было, - задумался Кот, - но больше всего подходит Руслан.

– А Руслан по национальности кто?

– Кажется, чех...

– Правильно, чех. Кому бы ты, будь на его месте, доверил свою охрану? Не сейчас, а тогда, когда за шкуру твою ломаного гроша не давали?

– Я бы, лично, чехам доверил, - вмешался Мордан, который до этой минуты, больше молчал, да слушал. Кажется, он тоже начал кое-что понимать.
– Чехам все по фигу!
– пояснил он свой выбор.
– Они и гранату себе под ноги могут запросто кинуть, чтобы кровника за собой на тот свет утащить.

– Борис и Руслан сейчас на коне, - продолжал я расклад политического пасьянса.
– Вон как лихо ГКЧП разогнали. Чехов рядом держать западло, международная общественность не поймет, та, которая деньгами снабжает. Да это и несолидно для будущего правителя великого государства. Кто его сейчас охраняет?

– КГБ - предположил Мордан, - а также менты и эти... как его?
– "Альфа".

Кот молчал. Молчал и мотал на ус.

– А чехов куда девать?
– спросил я его.
– Спасибо, - сказать, - ребята, вы нам уже не нужны, разбегайтесь по своим тейпам? И это после того, как они красивой жизнью пожили, русских девчонок потрахали, денежки большие понюхали?
– зеленые денежки! А, чехам, как Мордан говорил, - "по фигу", они ведь могут под ноги, да гранатой! К тому же, закон есть такой: после захвата чужой столицы ее всегда отдают своей армии на разграбление.

– Кого там сейчас грабить?
– улыбнулся Валерка, - с такими ценами, даже в Москве народ обнищал.

– Это точно!
– поддержал его Сашка, - я по своему пивбару сужу: вчера была мойва по семнадцать рублей килограмм, а сегодня уже - тридцать семь!

– Заткнись, "пролетарий", оборвал я его, - они не хуже тебя разберутся, кого лучше грабить. Что им народ? Народ свое место знает. Между черным прошлым и светлым будущим должны быть серые будни. У чехов другой интерес: все деньги страны прокручиваются в Москве, частные банки растут, как грибы. Заходи, разгоняй охрану, бей директору морду и входи в долю. А потом подгребай под себя капиталы и собственность, пока никто другой поперед тебя не успел - делов-то! А нельзя, ежели по понятиям: криминальный пирог поделен, сферы влияния установлены. Что делать?
– они к Руслану: "Мы тебе помогали?
– а долг платежом красен" И пошла родная милиция, дорогу лаврушникам расчищать, гноить, прессовать московских авторитетов. Кому оружие подбросили, кому наркоту - и в зону, в зону, в зону! Тем, кто умней, приказали в Штаты слинять, даже денег на первое время дали. А простаков - их просто так замочили.

Мне кажется, Кот понял все с полуслова. Мордан продолжал задавать вопросы.

– Неужели они не могли по-хорошему с братвой это дело перетереть?

– Кто знает? Может быть, они и хотели. Да только, кто ж разрешит! Приедут на "стрелку", а там такой же Мордан, как ты. Ты ему слово - а он тебе в морду. Ты человек южный, горячий - и за гранату! Мочилово пойдет, покойники, кровная месть. Милиция нарисуется, журналисты. У нас ведь гласность, свобода слова. Вдруг раскопают, да в газетах напишут, что это охранники главного демократа с матерыми уголовниками не поделили хабар? К тому же, любому, кто на халявных деньгах крутится, что в уме надо всегда держать?

– Зону?

– Ее родную. Если на зоне такие факты всплывут, будет правилово: "Что ж ты, гад, руками ментов? Где твое воровское братство?" - и на нож! А знаешь, Мордан, что такое воровское братство? Это когда национальности нет, но она вроде бы есть. "Все мы одной крови", когда нужно колымских старателей контролировать. А когда речь идет о чеченской нефти, - тут уж дудки! Они и в зоне тесною кучкой клубятся - один за всех, все за одного! Ты встречал хоть одного петуха-чеха? Или видел, чтоб кто-нибудь предложил чеху "на просто так" в картишки сыграть?

– Хватит!
– отрезал Кот, - агитацию, подрывающую основы, я запрещаю. Мы еще то дело до конца не перетерли.

Все замолчали.

– Кое-что посоветовать я могу, - продолжил старик, - у нас, в Евразии, продолжают писать европейские законы, а сами живут по азиатским понятиям. Это когда то, что справедливо - незаконно, а то, что законно - несправедливо, - пояснил он для особо тупых.
– Вот почему иногда не в падлу к ментам обратиться, если знаешь, к каким ментам. Я так думаю, что тех петухов надо бы сдать с потрохами. Мордан вам поможет написать заявление. Я ему лично назову человека, к которому можно его отнести, чтоб не замылилось не затерялось в ментовке. Он же найдет надежных свидетелей, обеспечит вашу и их защиту.

За то, что имя мое языками помоили, "петухи" ответят на киче. Иной за неделю предвариловки горя больше хлебнет, чем нормальный мужик за годы лесоповала. А там, пусть их хоть выпускают. Потому что, как я предполагаю, должен всплыть и хозяин этого петушатника - человек, по моим прикидкам, благоразумный, зажиточный и с мохеровой лапой на два с половиной кресла. С него мы и взыщем. И разберемся на толковище, как он собирается жить дальше...

Опять зазвонил телефон. Наконец-то нашелся Лепила.