Чтение онлайн

Антоненко согласно закивал головой. Он уже понемногу начал понимать, куда клонит его друг.

— Теперь, далее… Этот срок тянется целый год, а за это время много воды утечет и все может поменяться! Мы здесь такой прогресс устроим, что эти вожди сами к нам наперегонки побегут своих дочерей предлагать с желанием породниться с нами! Понял меня, друже?!

— Понять-то понял. Но меня терзают смутные сомнения…

— Николай Тимофеевич! Плюньте на сомнения! Никто, кроме нас! Где мы — там победа! Боги мы или не боги?! — вклинился в разговор Нечипоренко. — Местные говорят, что их мир создали боги, такие же, как и мы! Так давайте создадим его заново, если нас принимают за богов! Пока у нас есть такая возможность, поменяем этот мир под себя…

Они еще долго обсуждали различные варианты изменения здешнего мира, один фантастичнее другого, чередуя их с провозглашением очередных тостов…

Проходя мимо временного жилища виракочи Ника Тима, Валью невольно остановился. Воин-уаминка услышал, как пришельцы пьяными голосами тихо пели неизвестную ему песню неведомой для него группы "Машина времени":

"Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас… Однажды он прогнется под нас…"

* * *

К Уаман-канча приближались уставшими. Тяжело навьюченные подарками и пожитками лошади, еле передвигали ногами по горным тропам, спотыкаясь о придорожные камни. Такими же были и люди. Зато в городе их ждал гостеприимный прием. Посланные вперед гонцы, оповестили о возвращении союзников с победой.

Неожиданно для Николая Антоненко, Синчи Пума встал на его сторону и уговорил Анко Альо отпустить свою дочь с сыном богов. Старый вождь оказался мудрее. После проведенных битв с гуаро и их врагами, он убедился, что появившиеся в его землях люди, обладают мощным оружием и знаниями, которые помогут уаминка и уанка действительно стать свободными, и даже завоевать ближайшие к ним земли. Большего он не хотел. Дальше — как боги решат!

Синчи Пума предложил вождю уанка, хотя тот и сам горел таким желанием, выделить сотню воинов с семьями для обучения воинскому искусству у виракочей в долине богов. По прибытии в Уаман-канча, старый вождь пообещал направить в помощь новороссам еще две сотни своих воинов вместе с женами и детьми, а также отпустить всех девушек, желающих пойти к виракочам и выйти за них замуж. Этим, вождь уаминка сразу "убивал двух зайцев". С одной стороны, все больше привлекал на свою сторону пришельцев. Пусть попробуют они, после стольких счастливых дней и ночей с дочерьми уаминка, возразить против него! С другой стороны, он будет знать все, что происходит в долине богов. Для всех уаминка, будь то мужчина или женщина, слово вождя — Закон! О каждом шаге пришельцев, Синчи Пума должен знать Все!

В отличие от Уанка-канчи, в столице уаминка новороссы задержались надолго.

Так хотели боги! И Синчи Пума! Почти одновременно, и вождю, и Климовичу, пришла в голову мысль, построить новый мост через ущелье, по дну которого текла неширокая, но быстрая речка — Серебряный ручей. Чуть ниже висячего моста нашли удобное место для строительства. Здесь берега были более пологи и можно было, построив крепкий мост, спокойно переправляться даже автомобилю, не говоря уже о телеге! А где мост, там и дорога! В этом месте радиостанция уже могла ловить сигналы с форта у водопада. По приказу командира, из Новоросска прибыла группа мастеровых с новым, изготовленным уже в этом мире, инструментом. Вместе с прибывшими плотниками построили новый, невиданный ранее уаминками, крепкий деревянный мост, дополнительно укрепленный канатами. После строительства моста, отряд новороссов, с помощью выделенных Синчи Пума воинов-уаминка, также восстановил "тропу посвященных", способную сейчас выдержать на себе даже проезд немецкого "Ханомага", не говоря уже о груженых подводах.

Так, незаметно для всех, пролетело почти два месяца с момента когда отряд Климовича вышел из Новоросска на помощь союзникам.

И теперь, они возвращались назад. В уже ставшей их новым домом, долину. Священную долину белых богов. Только мастера-новороссы ушли дальше, к уанкам, строить новый форт "Асту" и пристань на берегу Большой реки, названные в честь погибшего здесь сына вождя уанка.

— Ну что, Вилка! Не боишься проехаться в машине?

— Нет, Ника Тима! С тобой! Не боюсь! — смеясь, на вопрос Николая, ответил сынишка Тани. За то время, что Антоненко-старший прожил среди уанка, семилетний сын его будущей жены сблизился с ним и уже признавал Николая как своего. Дети быстрее взрослых привыкают к новым условиям жизни и новым людям.

Навстречу возвращавшимся домой попаданцам, комендант Новоросска Бажин выслал все автомобили, имеющиеся в его распоряжении. Даже Форд-пикап и УАЗ, вели наши современники — Емельяненко и Кожемяка. Но транспорта, способного погрузить и перевезти все, что несли с собой виракочи и следовавшие с ними местные жители, все ровно не хватало. Отряд, вышедший на помощь союзникам, назад возвращался, увеличенный чуть ли не в семь раз! А сколько было вещей и продовольствnbsp;ия! Не только лошади на двуколках, но и большой караван лам не могли все перевезти. Благодаря отремонтированной тропе и приехавшим автомобилям, на дорогу к водопаду затратили всего один день, даже без ночевки в лесу. Еще не успело стемнеть, как идущие последними в этом караване навьюченные ламы достигли форта.

Возле пристани у форта, названного в честь погибшего его первого коменданта старшего лейтенанта Коваленко — "Коваленково", гостей ждал большой плот-баржа, оборудованный невиданной для аборигенов техникой и условиями! Капитаном этого плавающего транспортного средства был голландец Питер ван Лейден, умело управляющийся с большим парусом, расположенным в центре на толстой мачте. На плот погрузили кувшины с нефтью и часть имущества. Все, что смогло на нем уместиться. Гордостью голландца был установленный на плоту двигатель от "Ханомага", вращающий большие колеса с лопастями, расположенные по бокам плота. Когда плот плыл по течению — он использовал парус, когда, против течения, то двигался с помощью двигателя и колес. Вдоль всего периметра плота были выстроены из толстых досок борта, а на носу возвышалась небольшая башенка с установленным на площадке пулеметом "Максим".

Пока размещали на ночь вновь прибывших, к Уварову подошел молодой немецкий летчик Клаус Хорстман. Он уже полностью выздоровел, участвовал в строительстве форта и был оставлен здесь для несения службы.

— Герр оберст! — окликнул Олега Клаус на немецком языке, но затем перешел на русский. — Господин полковник! Разрешите!

Неожидавший этого Уваров все же решил выслушать немца.

— Я слушаю вас, лейтенант!

— Господин полковник! Прошу вас, заберите меня отсюда! — чуть ли не плача проговорил немец.

— Не понял? С чего бы это вдруг!? К вам что, здесь плохо относятся? — поинтересовался Уваров. Хотя сам прекрасно понимал, что находиться немцу из сорок первого года, среди ненавидящих фашистов красноармейцев — лучшей жизни не пожелаешь!

— Я… Я не хотел сказать. Но… Аллес… Больше не могу. — запинаясь, путая немецкие и русские слова, произнес Хорстман. Затем он обратился к Уварову на немецком языке. — Вы говорите по-немецки? Мне так легче говорить!

К радости Хорстмана, Уваров знал немецкий язык. И не только немецкий, но и английский тоже. Офицеров спецназа в Советском Союзе обучали языку вероятного противника — основных стран-членов НАТО: Германии, Великобритании и США. Кроме того, уже уволившись из армии и работая на гражданском предприятии, ему неоднократно приходилось ездить в ФРГ для заключения необходимых контрактов, так что практика была.

— Я вас внимательно слушаю, Клаус. — по-немецки ответил Олег. Ему вдруг стало жалко этого молодого немецкого парня, оказавшегося не в своей тарелке.

— Господин полковник! Только вы меня сможете понять, так как вы из нашего будущего! — начал свой рассказ немец. — Меня здесь, или убьют, или я сам повешусь!

— Не стоит. В жизни все может измениться, поэтому я вам советую жить дальше. — успокоил его Уваров. — Расскажите лучше все поподробнее. Может смогу вам помочь.

Первое волнение немца уже немного прошло, он успокоился и начал рассказывать. Когда он был ранен и лежал в госпитале, на немца никто особо внимания не обращал, все были заняты другими делами. В первые дни попадания в новый мир, Клаус боялся, что его, как врага, просто пристрелят. Но этого не случилось. Затем, он понемногу освоился, подружился с другим немцем Гансом Штольке и с помощью переводчицы Оксаны начал учить русский язык. Вроде все было нормально. Но когда его перевели на строительство форта и оставили здесь, для немца начался сущий ад. Почти каждый из находившихся в форте красноармейцев, пытался его поддеть, как-то унизить и нагрубить. Подставить подножку или, якобы случайно, уронить на него что-нибудь. Один раз даже устроили "темную", накинули на голову одеяло и хорошенько избили. Если бы не капитан Бондарев, то точно бы убили. Все это происходило, когда в строительстве форта участвовали уголовники. Когда они сбежали, убив при этом нескольких красноармейцев, женщину и коменданта форта, жизнь немца не стала лучше. Оставшиеся бойцы, всю свою злость решили выместить на Клаусе.