Чтение онлайн

Наполеон I на Бородинских высотах

Атака саксонцев в районе Семеновского оврага

Сражение при Бородине 26 августа

И в очередной раз французы сочли, что вот он — кризис боя и сейчас русские будут опрокинуты. В это время уже пошли первые победные реляции в Париж. Русские отступают на своем левом фланге, центр держится из последних сил. В это время маршалы упрашивают Наполеона бросить в бой гвардию и обещают принести императору победу.

Как писал по поводу этих просьб в своей работе «Бой за Семеновские высоты» Л. Л. Ивченко: «Ней, Мюрат и Даву вновь готовились к атаке. Они давно уже требовали ввести в бой гвардию, потому что для решительного удара сил уже не хватало. Однако повелитель Франции, по словам генерала Пеле, чувствовал, что гвардия «предназначалась не для такого боя». Около получаса было потеряно им в раздумьях. Отказ, последовавший через генерала Бельяра, по словам историка, «вызвал более одного нетерпеливого движения, более одного очень живого выражения со стороны Мюрата и Нея… Ней, между прочим, воскликнул: «Пусть же он едет в Париж!» Наконец Наполеон отдал приказ ввести в бой дивизию Фриана, которая изначально сберегалась императором «для исправления ошибок». Обеспечить успех атаки дивизии Фриана должен был 4-й кав. корпус генерала Латур-Мобура. Около 10 часов утра Фриан двинулся к деревне Семеновское и, не дожидаясь кавалерии, попытался ворваться в деревню, но был сброшен в овраг, за которым в течение уже длительного времени находился в бездействии маршал Мюрат с кавалерией, «подвергаясь губительному огню батареи Семеновского». Король Неаполитанский приказал Латур-Мобуру «взять бригаду кирасир французских и саксонских, перейти овраг, изрубить всех, галопом влететь с задней стороны…».

Обычно отказ Наполеона от ввода в бой Гвардии объясняют от болезни и вялости с французской стороны до ура-патриотической версии о страхе Наполеона, вызванного обходным маневром корпусов Уварова и Платова. Но, практически, все рассматривают этот отказ Наполеона как ошибку, помешавшую ему вырвать победу в критический момент боя.

Действительно ли так серьезна ошибка французского императора? И точно ли это ошибка? Или, может, Наполеон видел то, чего не видели его маршалы и современные критики? Похоже, что видел.

Местность как была, так и осталась трудной для стремительных маневров и атак. На двухкилометровом фронте от слияния речки Каменка и Семеновского оврага до леса было развернуто 3 пехотных и 2 кавалерийских корпуса, что даже после всех потерь составляло порядка 40 тыс. человек. Им противостояли на высотах за Семеновским оврагом остатки 2-й армии с 300 орудиями, к которым постоянно подходили подкрепления. При этом огневое превосходство перешло на сторону русских, так как тяжелые батареи не доставали до новых позиций русских, а подвижные батареи уступали числом и калибром орудий. В резерве у Кутузова оставались не введенные в бой 4-й корпус Остермана-Толстого и 5-й гвардейский корпус Лаврова. Кроме того, резервная артиллерия позволяла нарастить число орудий на угрожаемом участке до 500. Но главное — русские войска были готовы сражаться дальше.

Что же получал Наполеон в случае ввода в бой гвардии на этом участке? Он получал на узком фронте фактически фаланги своей пехоты и конницы под огнем сотен русских орудий. Конечно, гвардия могла опрокинуть русский фронт на этом участке. Но с учетом готовности русских сражаться дальше, наличия у Кутузова резервов и огневого превосходства русской артиллерии при подобной атаке даже частный успех гвардии не гарантировал победы. А вот колоссальные потери были гарантированы. Даже если бы русскую армию вынудили к отходу атакой гвардии, но не смогли добить на поле боя, то соотношение потерь изменилось бы в пользу русских.

Наполеону не нужна была победа любой ценой. Ему нужна была такая победа, плодами которой можно воспользоваться. Для этого требовалось сохранить армию боеспособной. Вот собственные его слова, сказанные генерал-интенданту армии, Дюмасу, ввечеру, после окончания Бородинской битвы: «Будут удивляться, зачем я не употребил резервов для приобретения значительнейших успехов, но мне надобно сохранять резервы и нанесть ими решительный удар в сражении, которое неприятель даст нам под Москвой. Успех сегодня обеспечен, а потому мне должно помышлять об участи всего похода и для этой цели сберегать резервы». Хотя это становилось все более проблематичным, так как русские, которые должны были давно обратиться в бегство, продолжали ожесточенно сражаться.

Каре лейб-Гвардии Измайловского полка в Бородинском сражении

Полковник Кутузов, командовавший Измайловским полком, доносил: «Истребляя ряды наши, неприятельский огонь не производил в них никакого беспорядка. Ряды смыкались и были поверяемы с таким хладнокровием, как бы находились вне выстрелов».

Выходит, что маршалы и критики Наполеона просто поставили во главу угла сиюминутный тактический успех, который не гарантировал победы, не заметив угрозы всему походу, которую увидел император. И он был полностью прав, ответив маршалам, что «не может рисковать гвардией в тысячах лье от Парижа». Но если не идти на такой риск, то оставалось Наполеону только одно — продолжать «убивать и валить» русскую армию артиллерийским огнем. Ведь когда-то должен был наступить предел ее стойкости и готовности нести страшные и бесполезные потери от вражеского огня? Тем более она уже перешагнула все мыслимые пределы и надлом мог произойти в любую секунду. И русские побегут либо бросятся в самоубийственную атаку, как знаменитые в свое время испанские войска в XV веке в сражении при Равенне, не сумевшие долго выдержать безнаказанный огонь всего нескольких десятков орудий. Либо русские войска просто растают в этом страшном сражении, хотя это был и худший для Наполеона вариант, чреватый страшными потерями и для его армии.

«Следствием ужасного боя на левом крыле было уступление неприятелю укреплений, защищенных русскими несколько часов с геройским мужеством. Успеху французов способствовали превосходство их в числе и рана князя Багратиона, лучшего из наших боевых генералов. Его львиная храбрость, величавое спокойствие, быстрые соображения получали полное развитие в пылу сечи, составлявшей стихию Багратиона. С удалением главного начальника прекратилась общая, необходимая связь в действиях, не направляемых более одной мыслью, одной волей. Коновницын отвел войско к Семеновскому и занял ближние высоты. На них в один миг взвезли батареи, чем на самое короткое время удержано наступление французов. Прибыл герцог Александр Вюртембергский, до тех пор находившийся подле князя Кутузова и посланный им на левый фланг при первом известии о ране князя Багратиона. Вскоре потом поручено начальство над 2-й армией, бесстрашному защитнику Смоленска, Дохтурову».

Завершение боя за флеши и начало маневрв Уварова и Платова

Бородинское сражение

Кутузов в условиях падения Багратионовых флешей и ранения самого Багратиона принял все возможные меры для стабилизации фронта. Бой продолжался с прежним ожесточением.

«Овладев укреплениями впереди Семеновского, Наполеон распространил свои успехи далее. Он приказал Мюрату, с кавалерийскими корпусами Нансути и Латур-Мобура, атаковать наше левое крыло, обойти его, отрезать от тех войск, которые стояли на Старой Смоленской дороге, и таким образом утвердить за собой победу. Громимая русскими батареями, неприятельская конница стройно подвигалась вперед. Успех ее казался Наполеону несомненным. Любуясь порядком, с каким кавалерийские корпуса шли напролом, сперва шагом, потом рысью, наконец, понеслись во весь опор, захлопал он в ладоши Французы шли прямо на полки лейб-гвардии Измайловский и Литовский, примыкавшие к левому флангу дивизии Коновницына. Полки построились в кареи и, допустив французских кирасир на ближайший выстрел, открыли батальный огонь. Латы, не придавая мужества французам, были им слабой защитой. Враги показали тыл. Конные гренадеры покусились исправить неудачу кирасир, но, принятые одинаковым образом, имели равную участь: их опрокинули. Несколько конных гренадер, осмелившись доскакать до кареев, за дерзость свою наказаны штыками. Третья атака была так же безуспешна, как и первые две. Если бы в русских рядах, хотя на самое короткое время, водворился беспорядок или наши оробели, сражение было бы проиграно. Громады неприятельской кавалерии только и ждали поры броситься опрометью и обрушиться на нас всей своей тяжестью. В промежутки атак ядра и картечи сыпались на гвардейские полки, которые почитали нападения кавалерии настоящим отдохновением, потому что, хотя на время, избавлялись от выстрелов артиллерии. Полковник Кутузов, командовавший Измайловским полком, за ранами старших, Храповицкого, Козлянинова и Мусина-Пушкина, доносил:

«Истребляя ряды наши, неприятельский огонь не производил в них никакого беспорядка. Ряды смыкались и были поверяемы с таким хладнокровием, как бы находились вне выстрелов».

Русские солдаты продолжали стоять и умирать. Но не отступали.

Кутузов продолжал перераспределять силы с неатакованного правого фланга в центр и на левый фланг. Следует отметить, что по мере втягивания все больших французских сил в сражение вероятность обходного маневра французов с севера или удар по правому флангу стремительно уменьшалась. Более того, для улучшения своего положения и отвлечения сил французов кавалерия правого фланга была брошена в обход открытого фланга французов.

«Незадолго до начала атаки, в которой ранен князь Багратион, и до нападения на батарею Раевского князь Кутузов беспрестанно получал донесения, что неприятель все более и более стягивает силы против нашего левого крыла. Он был подле батареи на Горках, немного левее столбовой дороги. Желая лично удостовериться в справедливости донесений, князь Кутузов взъехал на пригорок, осыпаемый гранатами и обломками их, летавшими во все направления. На волоске была жизнь того, на ком лежала надежда России. Тщетно уговаривали его спуститься с пригорка, и когда никакие убеждения не действовали на него — адъютанты взяли его лошадь за узду и вывели его из-под выстрелов. Следствием сего личного обозрения были два приказания, отданные Кутузовым: 1) Милорадовичу, с стоявшим на правом крыле 4-м пехотным корпусом, графа Остермана, и 2-м кавалерийским, Корфа, сблизиться к центру; 2) Платову, с казаками, и Уварову, с 1-м кавалерийским корпусом, переправиться вброд через Колочу, выше Бородина, и атаковать левое крыло неприятеля. Сим движением князь Кутузов надеялся развлечь внимание Наполеона и оттянуть часть сил его от нашего левого крыла».