Чтение онлайн

– Я уже все понял, Крис, спасибо, - сказал Сэм.

– Я принимаю активированный уголь, - продолжал Крис.
– От него язык становится черным, но оно того стоит.

– Говорю же, я уже все понял, спасибо. Хорошо, значит, Крис буквально вдребезги разнес ваше прикрытие, и подозреваемый вас заметил. Что случилось дальше? Он побежал?

– Пулей, - сказал Рэй.
– Я кричал, чтобы он остановился, но он и дальше делал ноги. Поэтому я повалил его регбийским приемом и мы там слегка повздорили.

– А меня снова скрутило, - поморщился Крис.
– Прямо чертова Хиросима какая-то.

– Мы должны были его задержать, босс, он вел себя так подозрительно, - продолжил Рэй.
– Кроме того, мы не знали, что в сумке. Может, наркотики. Может, оружие.

– Может, эти фотки выведут нас на международную порнографическую группировку, - сказал Крис, показывая на сумку.
– Крупное дело, босс!

– Сомневаюсь, - сказал Сэм.
– Эти картинки, скорее всего, сделаны где-то поблизости. Взгляните вон, это же чья-то паршивая квартирка. Это мелочь. Любительская порнушка. Отпустите парня и возвращайтесь к задержанию настоящих преступников.

– А он преступник, босс!
– продолжал настаивать Крис.
– Рецидивист. Уже сидел раньше. Сказал нам по дороге сюда. Тянул лямку во Фрайерс Брук, умолял нас не отправлять его обратно. Практически со слезами.

– Как девчонка, - проворчал Рэй.

Сэм навострил уши: - Фрайерс Брук? Он сидел в борстале Фрайерс Брук?

– Он так сказал, босс.

Из Фрайерс Брук привезли металлолом на свалку Керси, и оттуда же было письмо, найденное в кармане парня, который угнал грузовик.

– Как зовут этого молодого человека, которого вы арестовали?
– спросил Сэм.

– Бартон. Мы его сунули во вторую камеру.

– Бартон...
– задумчиво протянул Сэм. Потом добавил: - Вы двое - на весь вечер свободны. Шеф уже пьянствует, ему будет не хватать вашей компании.

– Вы не пойдете, босс?
– спросил Рэй.

– Нет. Хочу поговорить с этим Бартоном. Мне интересен Фрайерс Брук, а он может рассказать мне что-нибудь полезное.

– А что делать с этим?
– Крис беспокойно указал на спортивную сумку, полную низкопробных гейских порнографических картинок.

– Оставлю себе, - ровным голосом сказал Сэм.
– Для личного пользования.

У Криса отвисла челюсть. Рэй неуверенно и беспокойно нахмурился.

– В чем дело, ребята?
– вызывающе добавил Сэм, изогнув бровь.
– Боитесь собственных чувств?

– Не надо так шутить, босс, только не об этой фигне, - мрачно сказал Рэй.
– А то заработаете себе репутацию. Давай, Крис, пойдем уже в "Railway Arms". Шеф не терпит пить в одиночестве. Кроме того, у него чувство юмора получше, чем у некоторых.

Когда они уже развернулись, чтобы уйти, Сэм окликнул их: - А, вот еще, Крис.

– Босс?

– Эти угольные таблетки, что ты принимаешь. Не переборщи с ними, они канцерогенные, - и когда Крис непонимающе уставился на него, Сэм добавил, - вызывают рак.

– Забейте, босс!
– насмешливо отмахнулся Крис.
– Они ж не страшнее, чем сигареты.

Сэм направился в изолятор. Подошел к тяжелой двери второй камеры и приоткрыл окошко. Внутри он увидел взмокшего Бартона, беспокойно расхаживающего туда-сюда, грызя ногти. Тот оказался старше, чем представлял Сэм, кожа у него на лице и шее была шершавой, а длинные волосы давно уже нуждались в шампуне. Если он и был заключенным в колонии Фрайерс Брук, должно быть, это было несколько лет назад.

– Бартон?
– позвал его Сэм через окошко.
– Я детектив-инспектор Тайлер. Можно тебя на пару слов.

Бартон, вздрогнув, обернулся и тут же бросился к двери.

– Офицер!
– заплакал он.
– Сэр! Вытащите меня отсюда! Пожалуйста! Пожалуйста, сэр! Я вас умоляю! Я не извращенец. Я просто курьер. Это они делают эти фото, сэр, это не я.

– Мне на самом деле это безразлично.

– Они делают их в одной квартире в округе Хэйфилд. Грязные картинки, сэр. Я их просто разношу. Они мне платят, мне нужна наличка, но я ни в чем таком не участвую, потому что я не такой, честно, не такой, сэр! Пожалуйста, сэр, пожалуйста, выпустите меня отсюда!

– Бартон, успокойся. Им нечего предъявить тебе, разве что сфабриковать какую-нибудь ерунду, вроде сопротивления при аресте. А если ты будешь мне содействовать, я смогу проследить, чтобы это обвинение с тебя полностью сняли.

– Правда? Правда, сэр?
– Бартон прижался лицом к отверстию.
– Вы меня отпустите? Так ведь?

– Конечно, отпущу. Но взамен я хочу задать тебе несколько вопросов.

– Ой, спасибо, спасибо!
– залебезил Бартон, просовывая в окошко дрожащие пальцы.
– Я знал, что вы мне поможете! Я вижу, что вы не такой, вы не как все остальные. У вас добрые глаза.

– Вот как?
– сказал Сэм, подавляя улыбку.

– Да, да, сэр, у вас очень добрые глаза! И доброе лицо, сэр! Очень, очень доброе лицо.

Сэм расхохотался.

– Я говорю правду!
– заплакал Бартон.
– Знаю, знаю, вы думаете, я извращенец, раз так говорю. Еще во Фрайерс все думали, что я извращенец. Вот почему я ни за что не хочу туда возвращаться. Там у меня были тяжелые времена. Очень тяжелые времена, сэр!

– Я как раз и хочу спросить тебя про Фрайерс Брук. Что он из себя представляет?

– Там ужасно, сэр! Меня там чуть не убили! Это был кошмар. Они сказали, что я педик, они сказали, что я в душе вытаскивал свой член и пытался... они сказали, я хотел... что я... Это неправда, клянусь, сэр! Я никогда ничего такого не делал! Я не гомик, мне нравятся большие сиськи и все такое!

– Когда ты был во Фрайерс Брук?
– спросил Сэм.

– В прошлом году.

– Чушь. Это борстал. Ты для него слишком стар.

– Слишком стар? Мне семнадцать лет.

Сэм был озадачен. Грубые черты лица, кожа, шершавая от бритья насухую, лосьонов на спирту и диеты из растворимых пюре и рыбных палочек - действительно ли это могло быть лицом подростка?

Для мужчин в семидесятых нет никаких увлажняющих кремов. Никаких диет для хорошей кожи, фруктовых соков, привычки есть пять овощей в день. Для таких ребят есть только резкий ветер на улице, сигаретный дым и картошка, жаренная в кипящем жире.

– Я никогда не вернусь во Фрайерс, - прошипел Бартон.
– Это ад на земле.

– А что, остальные заключенные были слишком грубы?

– Не заключенные, сэр.

– Тогда кто?

– Если я расскажу вам ужасные вещи про это место, сэр, вы обещаете меня отсюда выпустить?
– взмолился Бартон.