Босая принцесса
Шрифт:
«Пить хочет мой добрый конь», — подумал принц Амедей и тут же услышал переливчатый звон сбегающего с холма ручейка. Словно по ступеням, сбегал ручеёк по разноцветным камешкам. В его прозрачных струях играли пёстрые рыбки. Над водой наклонились гибкие ивы, окунув в воду концы длинных серебристых ветвей.
«Здесь, в тени, я отдохну и напою коня», — подумал принц Амедей. Но тут ему послышалось, что голубые струйки поют тонкими голосами:
— Приди, отдохни, напои коня…
«Не простой это ручей», — вздрогнув, подумал принц Амедей и тронул поводья.
В тот же миг пропал бегущий с холма ручей, исчезли склонённые ивы. Остались только сухие камешки, рассыпанные по траве.
— Потерпи, мой Эренлив. Недобрый это был ручей — колдовской. Хорошо, что я не напоил тебя.
Солнце тем временем зашло за вершины далеких гор. Повеяло вечерней прохладой. Только низкие облака еще светились багрово-алым светом, словно стараясь удержать последние закатные лучи.
Из леса потянуло влажной сыростью, запахом отдыхающей земли. Примолкли дневные птицы, послышалась первая трель соловья.
Внезапно конь резко остановился и тревожно заржал. Пересекая дорогу, чернела неровная широкая щель.
Вправо и влево, извиваясь, уходила она, и не видно было её конца.
«Узнать бы, глубока эта пропасть или нет», — подумал принц Амедей и спешился.
Он поднял камешек и кинул его в зияющий провал. Принц Амедей ждал, когда же камень стукнет, достигнув дна. Но ничего не нарушило тишину. Он кинул второй камень, третий — но опять всё та же мертвая тишина. Камни проваливались в пустоту.
«Это пропасть без дна! — холодея, подумал принц Амедей. Он невольно сделал шаг назад. — Кто на свое несчастье сорвётся туда, тот будет вечно падать. Вечно, пока не погибнет от холода и жажды. Но страшнее всего тоска в одиноком вечном падении. Страдальцу не суждено ни выбраться из бездны, ни разбиться о камни…»
Принц Амедей наклонился над чёрной пропастью. Слишком широка она — её не перепрыгнуть. Только если его могучий конь Эренлив не испугается…
Он отвел коня подальше от бездны, чтоб тот мог взять разбег. Эренлив тревожно заржал, раздувая ноздри. И вдруг, словно решившись, топнул копытом.
Уже не сомневаясь, принц Амедей вскочил в седло. Как птица, перелетел через пропасть Эренлив. Только задними копытами задел край бездны, и беззвучно посыпались камни куда-то в пустоту.
С трудом перевел дыхание принц Амедей. Тройным кольцом колдовства преградил граф Мортигер путь к своему замку. Эти девушки с лимонно-золотыми волосами, поющий ручей и, самое страшное, бездонная пропасть…
Вдруг пахнуло в лицо принца Амедея колючим холодом. И в тот же миг увидел он вдалеке, на крутой скале высокий замок, сложенный из обледенелых каменных плит.
Две башни пронзали тёмные тучи, их шпили исчезали в непроглядном мраке. В каждой башне круглое окно. Замок походил на хищного зверя, готового к прыжку, но сонно прикрывшего глаза.
Поблескивая, к замку вела дорога, вымощенная мраморными плитами.
«Вот он, Ледяной Замок графа Мортигера, — принц Амедей направил коня к мраморной дороге, окаймлённой застывшими деревьями. Их оледеневшие ветви позванивали от порывов ветра. — Моя бедная Мелисенда! Какая печаль… Звезда твоего счастья погасла. Но я не пожалею жизни, чтоб она зажглась снова…»
Глава 12
Страшные преследователи
Мелисенда шла медленно, усталость и бессонница лишили её последних сил.
Сухая серая пыль засыпала деревья, стоящие по обе стороны дороги: живые они или уже засохли — не разберёшь.
Мелисенда давно уже по кусочкам съела сыр и хлебец с изюмом, который дал ей Горный Кузнец.
«У меня теперь вместо живота — ямка, — с грустью подумала она. — А как пить хочется…»
Башмаки её прохудились, и острые камешки, торчавшие в пыли, царапали ей ноги.
Но мучительней голода и усталости её терзали мысли о прошлой жизни. Перед её глазами неотступно стояло мрачное ночное видение. Крутой мост, мутные волны и женщина, захлёбывающаяся в тёмной воде. «Руку! Подай мне руку! Я тону!..» О боже! Почему я этого не сделала?
— Бедная девочка, почему ты такая грустная? Куда ты идёшь? — услышала она старческий добрый голос.
Навстречу ей в облаке пыли по дороге медленно брёл старый шарманщик с обезьянкой на плече. У обезьянки было сморщенное личико и тёмно-карие глаза.
— Куда я иду? — повторила Мелисенда. — Сама не знаю…
— Ты хорошенькая, — улыбнулся старичок. — И голосок у тебя приятный. Ты умеешь петь?
— Не помню, — растерялась Мелисенда.
— А вот мы сейчас споём вместе и посмотрим!
Старичок снял с плеча лямку. Пристроил шарманку на хлипком треножнике и начал крутить облупленную ручку. Шарманка захрипела, словно задыхаясь, потом жалобно заиграла.
Старый шарманщик запел надтреснутым голосом:
Немало стран я обошёл, Бродил по городам. И вдруг красавицу нашёл! Та-рам, тра-ра-ра-рам!Мелисенда, сама не понимая, как это случилось, вдруг запела, повторяя простенькие слова песенки. Её хрустальный чистый голосок зазвенел, и, вторя ему, запели серые птички среди пыльной листвы.
— Ты поёшь, как ангел! — до слёз растрогался старичок. — Идём со мной, девочка! Мы будем ходить по богатым замкам и бедным хижинам. И где бы ты ни запела, мы всюду будем сыты. Никто не пожалеет для нас куска хлеба и миски похлёбки. Да еще и яблока для моей обезьянки.
Словно бы понимая, что сказал старый шарманщик, обезьянка доверчиво провела лапкой по его щеке.
— А, ты ещё распелась тут, маленькая дрянь! — послышался хриплый, лающий голос. Из густой пыли вывалилась трактирщица Зазельма и мёртвой хваткой вцепилась в руку Мелисенды. — Да знаешь ли ты, сколько я тебя искала, мерзавка? Теперь пойдёшь со мной.
Послышался скрип колёс и дребезг глиняной посуды. Пыльное облако сгустилось, и с повозки соскочил Фильдрем в своей высокой шапке с пёрышком.
Он оттолкнул шарманщика и крепко ухватил Мелисенду за другую руку.
— Нет, не зря я следил за тобой, старая трактирная шельма! Знал, что ты будешь искать девчонку. Теперь она моя! Девчонка пойдет со мной.