Чтение онлайн

Я включил улыбку, как всегда. Ничего лучше не защищает. И понял: да ведь Мира-Эля сама играет роль! Ничего не скажешь, талантливая актриса! Я поверил...

Я ужасно разозлился. Даже чашки помыл, подыграв ей в ответ. Дебильный, конечно, вариант эпатажа, но в этот момент мог и пол отскрести резиновым тапком, как нас, курсантов, в Высшей Школе Милиции заставляли. Но не стал, просто ушёл к себе. Потому что в груди что-то разбередилось. Словно повязку сняли, а там рана. И больно. Не понимаю, почему так. Ведь ерунда же! Может, потому что очень хотелось, чтобы было наоборот? Но не будет. Всё будет, как всегда: «Привет, дай денег» и завязшая на зубах фальшь ради них.

Как специально, позвонил Вадик и завалил проблемами.

– Фёдоров требует показать проект, а мы ещё не готовы.

– Сроки же ещё не подошли, – ответил я.

– Угу, объясни это генералу ФСБ. Говорит, что наша программа распознавания лиц нужна даже в сыром виде. У них опять какой-то аншлаг.

– Ну да, Чемпионат Мира. Но пофиг. Сырое мы никому не даём.

– Фёдоров орал, что мы слишком долго возимся и намекнул, что есть ещё одно предложение с аналогичной разработкой.

– Ай-Ти-Системс? – напрягся я.

– Не знаю, похоже, что да. Им же вечно твои успехи покоя не дают...

– Угу, всех передовых инженеров переманить хотят. Иванченко я им не прощу. Кстати, ты не думаешь, что кто-то сливает им инфу?

– Не уверен. Вроде у нас все надёжные.

– Ладно, разберёмся. Фёдорову я сам позвоню. И безопасникам.

– Ты приедешь?

– Нет. На связи.

* * *

Позже, когда Мастер заговорил о доверии, захотелось уши заткнуть. Наш Мастер вообще тролль сотого уровня. Обычно мне это нравилось. Всегда скажет метко и по делу. Кому не нравится, до свиданья! Учителя в Тибете монахов вообще палкой бьют, а наш по времени и по персоне, но только словом. Мастер со всеми разный. Бывает, юморит, хоть записывай в цитаты из серии «Мой любимый сарказм», а бывает и добряком. Слушаешь его, и растворяешься в любви к миру и ко всем на свете. Даже нимб над собственной головой виднеется, и лопатки почёсываются — крылышки растут. Но сейчас я был зол, а он о доверии... Зачем только Лиза спросила?

И вообще скажите, какое, нафиг, доверие? Да я всего паре человек на свете доверяю, и то с оговорками. Каждый в моём окружении знает лишь то, что ему положено знать. Не больше. Но иногда меня просто распирает выговориться. Кому угодно, хоть бомжу на улице. Но и этот наверняка потребует денег и бутылку водки в обмен на конфиденциальность. И потому все эти проблемы, мысли, сделки, переговоры, бюджеты ум постоянно прокручивает в моей голове, как запертый в колесе хомяк. И бу-бу-бу, бу-бу-бу. Никак не замолкнет. Есть у меня мечта: отсутствие мыслей и тишина в голове. Хоть минут на пять. Кажется, это будет блаженством.

И тут Мастер сказал:

– « Не могут доверять никому люди, которые не доверяют себе. Психологи говорят, что в человеке, который не может доверять себе, обязательно есть закоренелая проблема с матерью. Что-то пошло не так. Поскольку мать – это первый человек в опыте ребенка. Если мать доверяет ребенку, если мать любит ребенка, ребенок начинает любить мать и доверять матери.1 » А потом и всему миру.

Вот тут мне захотелось громко рассмеяться. И свалить к чертям на полюс. Потому что если дело в матери, то всё пропало. Да и нужно ли мне это доверие? Я прекрасно тридцать шесть лет жил без него. У меня есть интуиция, с помощью которой я определяю рамки каждого. Всегда срабатывала. До сегодняшнего дня. Я снова зыркнул на Гаечку. Нет, пусть не прикрывается своей милотой и бурундучковостью. Я уже всё понял.

И вдруг до моих ушей долетело то, что меня добило на сегодняшний вечер.

– Ты сказала: “Мне так необходимо доверие”, и оно правда необходимо каждому, – говорил Мастер. – «Потому что доверие – это самое тонкое питание для жизни. Без доверия вы остаетесь голодными. Если вы не доверяете, вы не можете в действительности жить. Вы всегда опасаетесь. С глубоким доверием внутри все представления меняются. Тогда вы – дома... Тогда вы - не посторонний в мире... Не чужой, не иностранец2 ».

Откуда он знает? Хм... Иностранец. Именно так я себя всю жизнь и чувствую. Я привык к этому, подстроился. У нас, на Руси, кстати, к иностранцам хорошо относятся, словно те, из-за бугра, круче, умнее, сильнее. Можно этим пользоваться. Я так и поступаю. Улыбаюсь, как американец. Пашу, как немец. Ухожу без слов, как англичанин. Люблю секс, как француз. Мне комфортно! На кой чёрт что-то менять?!

Но в груди сдавило и захотелось с кем-нибудь подраться. Даже с Мастером. Вован говорит, он слышит мысли, так вот пусть слышит: «Идите вы все нафиг со своим доверием! Доверять можно было бы, но некому. Я всё сказал». И я улыбнулся по привычке. Милане, Вовану и Мастеру особенно. Как говорил мой любимый Мюнхгаузен: «Улыбайтесь, это всех раздражает»...

Эля

Утро. Сумрак, чуть, подёрнутый серым с востока. Прохлада пробиралась под спортивную куртку, и лето притворялось весной. Совершив героический спуск с горы, мы героически не улеглись под один из уютных кустов Воронцовского парка, адобрались-таки до пирса. Чувствуя себя абсолютной героиней, я расстелила йога-коврик, как знамя здоровому образу жизни. Рядом легли коврики соседей – оранжевыми, красными, зелёными, фиолетовыми мазками на серый бетон.

На пирс забежала большая лохматая собака – проверить, не сошли ли люди с ума, заявившись в полшестого утра в разноцветных костюмах делать что-то странное. Охранник на входе на пляж, кажется, был с ней согласен и готов был нам выдать справку. Удивлённо смотрели на ранних йогов сонные оконца круглого дома накрошечном мысе. Вдалеке на лодочках замерли рыбаки, словно их с вечераприклеили к скамье, сунули в руки удочки и так забыли.

Зато море плескалось об упрямые столбы пирса, разговаривало и, казалось, хотело к нам – скрутиться в какую-нибудь замысловатую позу. Пахло водой, солью и свежестью. Хорошо!

Володя включил негромкую музыку а ля Оливер Шанти, и понеслось.

Вдыхаем-выдыхаем. Сгибаемся. Чувствуем себя, чувствуем тело. Чувствуем, где сложно. С непривычки мне даже самые простые позы давались с такой же лёгкостью, как па-де-де умирающего лебедя трактористу Васе. Глядя на гибкий ипривычный к головокружительным выкрутасам народ, я чувствовала себя старой тележкой.

Но где-то в ряду позади меня занимался Артём, и я держала планку – пыхтела, ноделала. Поглядывала потихоньку. Мне что-то снилось о нём сегодня, и едвапроснулась, мысли постоянно его касались, словно намагниченные. Но Артём был суров и занят. Хоть подойди и пощекочи под мышкой, чтоб расслабился.

Володя показывал нам асаны и мягко поправлял народ, особенно новичков. И конечно же меня. Руки у него оказались волшебными. Станешь, в «собаку мордой вниз», жалея, что нет хвоста и пятой лапы, а он подойдёт, проведёт ладонью поплечам, и всё, где нужно, расслабляется. Даже в «букве Зю» становится хорошо. Прав был Артём, Володя — инструктор от Бога. И объясняет понятно.

Хоть и очень добрый, Володя «продвинутых» гонял нещадно. Артём, когда я смотрела украдкой, пытался за ними угнаться. Меня восхитила эта жадность истремление делать всё на максимум. Если слушать Люсю и учиться чему-то у Артёма, то именно этому – яркой жадности до ощущений, результатов и всегоостального. Возможно, именно это позволило ему добиться успеха? Хотя не всё у него получалось. В позах на баланс он падал и вставал, падал и вставал. Упорный. Я опять восхитилась. Зато в силовых позах ему равных не было. Врут люди, чтойога — это только на гибкость, тут столько силищи надо!