Чтение онлайн

— Отвечай! Давала ему целовать себя, позволяла что-то большее?

Глеб оскалился, требовательно заглядывая мне в лицо, а я впала в ступор. Лицо мое покраснело от собственной, как оказалось, бурной фантазии, и я, не выдерживая накала, опустила глаза. Наткнулась взглядом на пульсирующую жилку на его шее и залипла, не в силах оторваться.

Какое-то время он молчал, я не видела, чтобы его губы двигались, но когда терпеть стало невмоготу, и я подняла взгляд обратно, то наткнулась на черные омуты, которые затягивали вглубь, словно в трясину, и больше не отпускали меня.

Покачала головой, отвечая так на все его вопросы. Что удивительно, он поверил мне сразу, поняла это по расслабившимся скулам, вмиг посветлевшим зрачкам и опустившимся плечам, которые, казалось, стали шире от охватившего его напряжения.

— Тогда зачем встречаешься с ним?

Снова покачала головой.

— Отрицаешь, что встречаешься? Хочешь сказать, слухи врут? А вот Алиса мне совсем другие фотки показывала.

Прикусила щеку, вздернула подбородок и в возмущении прищурилась. Вот уж кому верить вообще не стоит.

Видимо, на моих губах проскользнуло то презрение, которым я сейчас была переполнена, так как выражение его лица чуть смягчилось, и он вдруг одной рукой коснулся моей щеки. Погладил, будто это всё, что ему сейчас требовалось для успокоения.

— Я хочу всё знать, Нин, — прошептал, мне почему-то так показалось.

В его позе больше не было ничего угрожающего, я перестала ощущать себя загнанным зверьком. Достала смартфон и решилась пойти на откровенность. Не ожидала, что поверит, это не было моей целью, но хранить всё в себе было так выматывающе, что я не выдержала.

Печатать всё произошедшее далось мне легко, всё же в эти моменты я смотрела только на экран, никакого личного контакта глаза в глаза.

— А это что?

Под нос мне сунули телефон, а там фото. Я лежу на диване, накрытая одеялом, а рядом… Сергей. Меня бросило в жар, затем в холод. Стало вдруг неприятно, что я доверилась ему, а он сделал такие фото, вероломно лег рядом и сделал фото, пока я спала.

Говори я сама, а не общайся через телефон, мой голос бы дрожал от обиды и слез, но всё, что выдавало сейчас сумбур, царящий у меня внутри, это дрожащие пальцы, которыми я набирала сообщение.

Рука застыла, но больше я ничего не добавила. Не смогла рассказать про выброшенные мамины вещи и про Алису. Вот только…

— Фотку мне Алиса отправила. А вчера я говорил с Лексом.

Замерла, глядя на него во все глаза.

Молча вскинула руку и коснулась синяка на его подбородке. Он дернул губой, словно зашипел, и я прикусила губу, словно чувствуя его боль на себе.

— Без комментариев, Нин, — глянул на меня предупреждающе, словно ожидал, что я начну возмущаться тем, что он подрался с одноклассником, который на этот раз не был ни в чем виноват.

Но я и не собиралась этого делать. Может, Глебу от этого полегчало. Парни ведь привыкли решать свои проблемы кулаками.

Задышала глубже. Он теперь в курсе, наверное, про всё — и про сговор Алисы с Сергеем, и про наши мнимые отношения.

— Я должен был услышать это от тебя, — кривовато усмехнулся, а затем вдруг медленно наклонился и потерся носом о мою чувствительную щеку.

Сердце мое снова заколотилось, но на этот раз в тревоге, что он опустится ниже и… Поцелует меня. Губы закололо, но вопреки страху и предвкушению, которые разрывали меня на части, он снова выпрямился и глянул на меня уже более собранно. Пришлось поведать и о вещах, которые я хранила у Сергея, и о мачехе, которая меня недолюбливает, и даже о карте, с которой якобы списываются деньги — в этом мне виделся корень многих проблем.

— Ты должна была написать мне, что в больнице. И не делать всего этого мне назло, — поджав губы, выразил свое недовольство Глеб, но теперь настала моя очередь наезжать на него.

«А ты не хочешь мне ничего рассказать?» — вздернула бровь, а затем показала ему сообщение на экране.

Судя по его реакции, ничего у них с Алисой не было. Будь он любящим парнем, никогда бы не поверил ни мне, ни Алексу. Но внутри меня всё равно зудело, показывая картинки, где они вдвоем, целуются, гуляют. Даже свой ДР он провел с ней. Она прислала мне фотки, но показывать их Глебу я не стала. Чувствовала себя до сих пор уязвимо.

— Это долгая история, Нин, — он взъерошил волосы и тяжело вздохнул, словно сказанное давалось ему с трудом. — Но Алиса твоя — та еще штучка. Не думала же ты, что у меня настолько отвратительный вкус, что я мог на нее повестись? Особенно после тебя?

Зарделась, когда он произнес последнюю фразу. Словно я — предел его мечтаний и полностью соответствую его вкусу.

Неловкость зашкаливала, но в этот момент он обернулся, и я только сейчас заметила лифты, из которых стали выходить медработники, кто-то вез каталку, прошли санитары. Стало людно, и мы вернулись в столовую, где наше место осталось нетронутым.

— Ты ведь видела мою маму? — спросил он спустя несколько минут, как только мы оказались сидящими напротив друг другу.

Дождавшись моего кивка, продолжил.

— Она в коме уже несколько месяцев, опекуном является мой отец, и только от него зависит, будет ли она подключена к аппаратам.

Прикусила губу, не зная, как выразить соболезнования, и я не нашла ничего лучше, чем коснуться ладонью его кулака, который лежал на столе. Он дернулся, но улыбнулся, а затем вдруг разжал кулак, поднял вторую руку и положил поверх моей.

— Мой отец хочет породниться с твоей семьей, — продолжил, и я замерла, задержав дыхание, — твой отец, как ты знаешь, хочет видеть моей невестой Алису.

Открыла рот, чувствуя себя так, словно вокруг меня всё осыпалось стеклами. Каждый шаг оттого болезненный, причинял агонию и оставлял раны.

Глеб продолжил, поясняя про проблемы, царящие в его семье, и я наконец отпустил обиду, которая не отпускала меня всё это время. Будь у меня выбор, я бы поступила на его месте также. Но у меня такого выбора не было, так что я не была настолько эгоистичной, чтобы обижаться на него за то, к чему он пришел и что выбрал.