Чтение онлайн

— Куплю нам чая, что-то ты совсем дрожишь.

Покраснела, глядя на его удаляющуюся спину. Так вот что он имел в виду под горяченьким. Глупая Нина.

Глеб вернулся довольно быстро. Держал в руках два бумажных стаканчика, один из которых протянул мне, и артачиться я не стала. Чай был горячим, но и правда помог согреться, так что я глянула на парня с благодарностью.

— Ты знала, что я был влюблен в тебя с детства?

Его вопрос заставил меня застыть и открыть в удивлении рот.

Протянула ему стаканчик и достала телефон, который убрала в карман кофты.

— Ты разве не знала, что мальчики проявляют свои чувства своеобразно? Дергать за косички, обзываться — воистину по-детски, но что поделать, мы, мальчишки, всегда в душе дети.

Он говорил и выглядел так непринужденно, словно признание давалось ему легко. А вот я ощущала себя так, будто меня обухом по голове приложили.

Глеб прочитал мое сообщение и сморщился.

— Дурочка, — вместо недовольства он взъерошил мои волосы, а затем сделал невероятное и странное, поднес к моему рту стаканчик. — Пей, я придержу.

Взгляд глаза в глаза, его подмигивание, от которого я застеснялась и чуть наклонилась, делая глоток. Было неудобно, но невероятно уютно и тепло.

— Ты знаешь, я ненавидел заграничную школу, да и уезжать не хотел. Родители тогда часто ссорились и были на грани развода, меня ведь отец отправил с глаз долой, но сейчас я этому рад.

Вздернула бровь, молчаливо спрашивая, что он имеет в виду. Отобрала стаканчик, телефон снова положила в карман, чтобы больше таких неловких ситуаций не возникало.

— Это позволило не наделать мне многих ошибок. Когда я вернулся, тебя в старой школе не оказалось, и это тоже было благом.

Он замолчал, словно осекся, а вот я вспомнила слова Сергея. Поставила стаканчик на парапет. Напечатала то, о чем поведал мне одноклассник, и глянула на Глеба, протягивая ему телефон. Раз парень сговорился с Алисой, не удивлюсь, если и про это соврал, так что ответа Демидова я ждала с затаенным дыханием.

— К сожалению, это правда. Скрывать не буду. Прошлым не горжусь, но знаешь, случившееся с мамой позволило мне о многом переосмыслить, так что я рад, что встретил тебя сейчас, а не раньше.

— Противным? Такого ты обо мне была мнения? — насупился, но затем улыбнулся, не сердясь. — Хуже, Нин, хуже. Я рад, что ты не застала меня такого.

— Ты знаешь, как ведет себя зверь с занозой в лапе?

Неопределенно качнула головой.

— Становится агрессивным, не находит себе места, неспособный вытащить ее самостоятельно.

Это была аналогия с самим собой.

— Никак. Она до сих под досаждает и причиняет боль.

«Ты не выглядишь агрессивным раненым зверем. Особенно сейчас».

Протянула руку и коснулась его щеки, ведомая инстинктами. Он замер, и я, ощутив вдруг неловкость, отдернула руку. Глеб отреагировал сразу, не зря играл в баскетбол, так что вскоре моя ладонь снова оказалась на его щеке.

Кожа у него была гладкой, но ближе к подбородку слегка кололась, фиксируя мое внимание на том, что мы уже не дети. У него вон уже борода растет, которую он бреет, а я… Сглотнула слегка испуганно. Я ведь тоже выросла, и наши касания…

— Ты умеешь скрывать раны, когда становишься взрослым. Когда кажется, будто всё бремя мира ложится на твои плечи. Разве до занозы в такие моменты?

В его словах был резон, но я видела скрывающуюся горечь, которая была знакома мне как никому другому.

— Вытащишь мою занозу? — встал вдруг так, что я прижалась бедрами к парапету.

В горле у меня от неожиданности и интимности момента пересохло, но я лишь молча взирала на его лицо, не в силах отвести взгляд.

— Как? — произнесла одними губами, а затем замерла, понимая, что с ним начала раскрываться.

Раньше я стеснялась делать даже это, а сейчас мне как никогда сильно хотелось слышать его голос и говорить самой. Услышать собственный, не только его.

— Поцелуй меня, Нина.

Забыла обо всем, о чем думала.

Время застыло и потекло безумно медленно, словно песчинки в песочных часах. Я молчала, а он и требовал от меня ответа, только смелости и решительности, которых у меня не было.

— Боишься? — дернул уголком губ.

Вот только вместо того, чтобы отступить, Глеб вдруг стал медленно-медленно наклоняться, предоставляя мне выбор. Но я не могла его сделать, ведь была не способна ни отвернуться, ни сдвинуться с места. Ноги словно отказали мне, руки замерли у груди, а спина оцепенела.

Когда мужские губы коснулись моих, вместо того, чтобы закрыть глаза, я открыла их шире и уставилась на Глеба с интересом. А вот он целовал меня с прикрытыми веками, лицо выглядело напряженным, а затем распахнул глаза, застыл на несколько секунд, а после меня прикусили за нижнюю губу.

Демидов отстранился, а вот я дернулась, хватаясь пальцами за место укуса. Глянула на него с возмущением и негодованием.

— Мне начинать смущаться? — как ни в чем не бывало вздернул бровь, словно и не заметил моего праведного гнева. — Неужели я так плохо целуюсь?

Опустила взгляд, а затем вдруг подняла ладони и ударила его ими в грудь, выражая так свое молчаливое недовольство. Он позволил мне лишь сделать три удара, после чего схватил мои кулачки и поднял мои руки вверх, скрещивая их у себя на шее сзади. Вынужденно встала на носочки, скользя взором по его губам, которые только недавно прикасались к моим.

Запоздалое осознание ударило по мне током и дрожью по позвоночнику, коленки неожиданно задрожали, и я порадовалась, что Глеб этого не видит. Неловкость и без того зашкаливала.