Чтение онлайн

— Простите, Ваше Высочество, — сказал Арчи, чувствуя, что разочаровывает и кота, и принцессу, и всех жителей Замкового города разом. Он был как актер, который не мог справиться с ролью. — Мне бы хотелось сказать, что я какой-нибудь благородный лорд из сказки, но Софи права: я всего лишь один из сыновей мельника. Арчи. Я знаю, мне не следовало ничего говорить…

— Почему же? Кажется, ты знаешь пьесу лучше меня. — Девушка рассмеялась над собственной оплошностью, и это был прекрасный звук. Но даже скорбный вздох, последовавший за смехом, показался Арчи захватывающе красивым. — Моя мама очень любила все эти старые истории. И когда она умерла, я, наверное, просто хотела сделать что-то, чтобы сохранить память о ней все эти годы. — Она коснулась своих волос, словно этот тугой элегантный узел был своего рода темницей, в которой она томилась. — Хотя иногда так утомительно, всё время пытаться быть ею, понимаешь?

— Могу себе представить.

— В самом деле?

Арчи кивнул, и слова стали даваться ему легче:

— Что ж, все вокруг тоже думают, что знают, кем я должен быть. — Они смотрели на его отца и считали, что Арчи должен быть просто тягловой лошадью, или видели его мышцы и принимали за деревенского вышибалу.

Они никогда не видели истинной глубины его души.

Эйнсли улыбнулась:

— Но ты ведь доказываешь им, что они ошибаются? Ты не просто сын мельника. Ты цитируешь Андердольфа, и твоя одежда… Ты — охотник?

— Я стараюсь им стать. — Арчи покосился на кота. Возможно, это была единственная ложь, которую он произнес, но она казалась огромной. Он чувствовал себя пойманным в ловушку этой лжи, особенно когда улыбка девушки стала еще шире.

Он бы сделал что угодно, лишь бы принцесса продолжала улыбаться.

— Что ж, тогда, возможно, мы будем видеться чаще, Арчи. Мой отец очень ценит своих охотников. И в следующий раз, когда будешь в наших краях, не прячься. — Затем принцесса извинилась и вернулась к детям, а Арчи остался один, со жгучим желанием то ли расцеловать, то ли придушить одного конкретного кота.

8. Дождливый Кот

Лео готов был признать, что разговор с принцессой пошел не совсем по плану. Он приложил немало усилий, чтобы нужная книга — одна из тех, что в Благотворительном доме в точности совпадала с книгой матери Арчи, — оказалась на самом верху стопки, причем именно с вырванной страницей. Это была ловушка, столь же хитрая, как и те, что Лео годами расставлял на мышей, пусть даже на этот раз цель была совсем иной.

Но парень оказался слишком глуп и не понял намека, а ведь стоило всего лишь немного приукрасить свою историю. На Эйнсли легко произвести впечатление стихами, но этого не хватит, чтобы покорить короля и по-настоящему устроить судьбу мальчишки.

И уж точно это не поможет Лео пробраться в замок дальше кабинетов управляющих. Он пытался сделать это в их прошлый визит, но замок — это не мельница и не крестьянская лачуга, куда можно проскользнуть незамеченным. Замки там были новыми. Двери — крепко запертыми. А в тенях таилось слишком много этих гвардейцев в черно-серебряном.

Однако Лео нутром чуял: его место там, среди королевской семьи.

Увидев Эйнсли вблизи, он только лишний раз в этом убедился.

Лео знал о принцессе такое, чего знать ему совсем не полагалось. Например, то, как она ненавидела платья. Или то, что её кудри и веснушки невозможно было полностью укротить. Он видел, как она бегала за ним с ободранными коленями. Как лазила по деревьям. В свете этих воспоминаний было весьма любопытно наблюдать за тем, как чопорно и степенно она держала себя каждую неделю в Благотворительном доме.

И кот готов был признать: эта тайна манила его куда сильнее, чем желание играть роль свахи для нерешительного сына мельника.

Ему просто нужно продолжать строить планы. Что-то такое, что не сможет испортить даже этот неповоротливый и бестолковый олух-человек.

Но всё же Лео не был феей, и кот ничего не мог поделать с холодным дождем, который обрушился на мельницу на следующий день.

***

Дождь не должен был стать сюрпризом. В другие годы Арчи даже обрадовался бы такому ливню в конце зимы. Как раз то, что нужно, чтобы смыть последние остатки заморозков и призвать весну. Но его напарником по охоте был кот, и Арчи не собирался выгонять Лео на улицу в такую сырость. Лео царапал его и за меньшие провинности.

Арчи даже не был уверен, что лук сработает в дождь — он и в сухую-то погоду с ним едва справлялся. Вот если бы кролики замирали на месте достаточно надолго, чтобы он мог огреть их палкой по голове… Раньше он частенько упражнялся с шестом, состязаясь с городскими ребятами. И хотя он часто считал это оружие грубым и неприятным, оно было куда проще лука, и к нему у Арчи был талант. Под «талантом» он подразумевал то, что был крупнее большинства парней, которые могли бросить ему вызов. Часто одного вида Арчи с шестом в руках хватало, чтобы избежать неприятностей, хотя за спиной его за это и называли быком, олухом или даже огром.

Так или иначе, весь день Арчи придется провести в доме и на мельнице, занимаясь привычными делами. Это было бы не так уж плохо, если бы не компания. Руперт, по характеру не уступавший тем, кто называл Арчи огром, сидел на кухне за столом так, словно только его и ждал.

Старший брат был на палец-другой ниже Арчи, но почти такой же широкоплечий. Короткая борода делала его лицо более массивным. Всегда казалось какой-то иронией судьбы, что вместо светлых, жидких волос, которые и Харрис, и Арчи унаследовали от отца, волосы Руперта имели насыщенный темный оттенок — явно от матери.

Арчи поспешно занялся котелком для утренней каши, но это не помогло. В доме ему приходилось двигаться медленно — он вечно боялся что-нибудь задеть или сломать, будучи крупным мужчиной в тесном пространстве. И эта медлительность дала Руперту необходимую зацепку.

— Не думаю, что ты сегодня куда-то пойдешь, — начал Руперт вкрадчиво, хотя за его словами Арчи слышал назревающую бурю. — Учитывая, что льет как из ведра.

— Да, — согласился Арчи, стараясь держаться как можно увереннее. — Вряд ли получится.

Руперт кивнул.

— Хорошо. Потому что я хотел с тобой поговорить.

— Я заплачу за зерно! — выпалил Арчи. Наверняка Харрис проболтался, что Арчи вопреки воле брата продолжал носить муку в Благотворительный дом, и именно это заставило Руперта ощетиниться. Еще при жизни отца Руперт был человеком, который любил, чтобы ему подчинялись. — Я знаю, что теперь всё это твоё, но я отдам долг.

Руперт опустил взгляд, затем снова посмотрел на брата, поморщившись, словно слова Арчи его глубоко оскорбили.

— Отдашь?

— Да. Всю прошлую неделю добыча была отличная. Просто погода… — Он беспомощно оглянулся на окно. Руперт и сам видел дождь.

— Ты же знаешь, отец всегда говорил: охота — это та же азартная игра. И он, надо полагать, знал, о чем говорит, раз дед Арчер только этим и занимался. В один год у тебя может быть приличная добыча, а в следующий — будешь сидеть с пустыми руками.

На это Арчи возразить было нечего. Лук достался им от деда по материнской линии. Отец никогда не считал себя вправе просто выбросить его, но и не скрывал своего презрения к тестю и к тому, как нерегулярно тот обеспечивал свою семью.