Чтение онлайн

А потом ещё и нашла щётку, чтобы вычесать из его меха особенно упрямый колтун.

Возможно, поэтому она оставалась его любимицей среди людей, которых он изредка удостаивал визитом, но даже это не побуждало его задерживаться в её лавке дольше, чем на пару ночей.

Том… Том-кот… ничем не лучше, чем «пушистик». Оба имени звучали одинаково неприятно, но по совершенно разным причинам.

Скрываясь за завесой своих тёмных волос, Табита говорила с Лео — но она говорила и с другими кошками. Она никогда не пыталась присвоить его, не рассматривала его иначе, чем ещё одного бездомного — того, кто приносит ей каплю утешения в её нелегком труде.

От неё не исходило ни опасности, ни угрозы. Но и никакой тайны, никакого намёка на «прошлое»…

Лео взъерошил шерсть, и Табита весело рассмеялась, будто он ответил ей.

— Знаю, знаю. У тебя слишком свободолюбивая натура для такого дома, как мой. Но ты найдёшь своё место. Семью, которая будет тебе под стать.

Милая, искренняя Табита — Лео даже не захотел её разочаровывать, позволил ей погладить себя чуть дольше обычного.

Но, пока она возилась с его мехом, он не мог не заметить других кошек — двух чёрно-белых сестёр по имени Сажка и Копоть, а также полосатого кота Тигра. Они обнюхивали друг друга, гонялись за солнечными зайчиками, отражающимися от стеклянных подвесок в дверях.

Да, у них была эта знаменитая кошачья надменность, но…

Они были просто животными.

А Лео не хотел верить, что он один из них.

Он отвернулся от лавки и направился вглубь Каслтауна, следуя старой мышиной тропе, как обычно.

Арчи говорил, что Лео мог бы быть фейри.

Что-то в этом звучало… любопытно. Может, даже напоминало нечто давно забытое.

Но фейри — настоящие фейри — жили в самых тёмных чащах лесов и на дне древних озёр. Они были опасны, но их можно было ослабить и связать кольцами из определённых материалов, таких как железо. И они не могли лгать.

Истинная любовь всегда могла победить их в конце.

Но Лео никогда не был побеждён любовью.

И лгать он умел. По крайней мере, себе.

Он твердил себе снова и снова, что мельница его не волнует, что он мог бы найти достаточно еды на рыночных прилавках или в лавке Табиты.

Да что там, Табита сама приносила ему еду, ему даже не нужно было охотиться.

Хотя… почему же тогда так тянуло к охоте? С тех пор как Табита впервые поставила перед ним блюдце с едой, он ни разу не испытывал голода.

Возможно, это был способ справиться с яростью.

С одиночеством, что сверлило его изнутри.

И ничто не успокаивало его лучше, чем сотня мёртвых крыс — пойманных собственными лапами или уничтоженных ловушкой, подстроенной его же умом.

Но стоило Лео заметить, как мельничный мальчишка выходит из Дома Милосердия, бросая украдкой взгляды на королевских стражей в чёрно-серебряной ливрее, как все прежние мысли выветрились.

Любопытство проснулось.

Лео всегда интересовал замок — единственное место, куда даже уличный кот не мог проникнуть без приглашения.

И вдруг его разум, привыкший выстраивать хитрые планы на охоту, неожиданно переключился на нечто другое.

Арчи никогда не уточнял, какую именно удачу надеется получить от Лео и его «фейрийской» магии.

Парень, возможно, был слишком рассеянным, чтобы сформулировать конкретное желание.

Но казалось, что разгадка должна быть совсем простой…

Девочка с веснушками

Средство для собственного существования.

Лео мог обеспечить себя этим и многим другим. В конце концов, он не был обычным котом, и сама эта мысль вызывала в его сознании целый водоворот воспоминаний. Всё больше вспышек из прошлого. Всё больше крошечных следов, по которым он мог идти…

Лео всегда был охотником, но почему-то ему казалось, что когда-то он был крупнее и не пользовался когтями. Перед его мысленным взором возникали деревья, тёмный лес… даже лук — нечто, чем обычно владеют люди. Но возможно ли это?

Он тряхнул головой — так, что шерсть встала дыбом, а тело слегка качнулось. Воспоминания Лео никогда не были такими, как у людей. Люди — существа простые — хранили свою память в аккуратных, последовательных рядах. Сначала — орущий младенец, потом — ребёнок постарше, и так далее. У Лео всё было не так. Его воспоминания вспыхивали хаотично, без всякого порядка, но некоторые вещи он знал наверняка. Вещи важные — ведь почему ещё существо вроде него должно было сохранять в памяти какие-то факты, если бы они не имели значения?

И Лео знал о принцессе Эйнсли — юной красавице с каштановыми волосами и россыпью веснушек, что вышла из Дома Милосердия в окружении своих чёрно-серебряных стражей. Ей недавно исполнилось семнадцать, и её отец, король, вскоре начнёт принимать петиции от богатых и знатных женихов. Лео также знал, что принцесса любила театр и истории, полные приключений, а король — охоту и дичь, запечённую в пряных травах. Всё это были те самые мелочи, которые мог бы использовать человек, желающий добиться её расположения.

Разумеется, сам Лео не мог ухаживать за принцессой. Да и зачем ему это? Он был котом. Но было бы ужасным расточительством позволить столь ценным знаниям пропасть впустую, если кто-то другой мог бы ими воспользоваться. А ещё… Лео до сих пор не знал, какая именно беда привела его в Каслтаун. Однако если теперь нашёлся человек, который считал его достаточно умным, чтобы с ним можно было разговаривать… может, ему было что сказать?

К наступлению ночи Лео вернулся на мельницу. Точнее, в тёмный угол чердака, где обычно спал младший сын мельника.

Правда, без некоторого внутреннего сопротивления.

Половица скрипнула под лапами, и Арчи настороженно всматривался в темноту.

— Кот? Ты здесь?

Лео. Его звали Лео. Разве это было так сложно запомнить? Кот. Том. В Доме Милосердия дети называли его Носочки или Сапожки из-за белых отметин на лапах, но никто не удосуживался назвать его настоящим именем.

Это раздражало его, словно колючий репейник, застрявший в шерсти в том самом месте, до которого он никак не мог дотянуться.

Вернее, не мог дотянуться сам.

Имя Лео не было чем-то редким для кота, и он не ждал, что люди будут обращаться к нему, используя полное имя и титул.

Тем более что сам он не знал ни своего полного имени, ни титула. Он лишь был уверен, что у него они есть. И, возможно, никогда бы об этом не задумался, если бы не последние откровения мальчишки.

Арчи вздохнул, потирая царапину на руке — напоминание о вчерашнем дне.

— Я знаю, что облажался, когда в прошлый раз пытался с тобой заговорить, — пробормотал он. — Надо было сразу сказать, что я хочу заключить сделку, а не пересказывать слова отца. Он никогда не верил, что ты волшебный. Он считал, что тебя можно приручить. Но ты же знаешь, что я так не думаю. И я обещаю, если ты снова появишься, я найду способ выполнить свою часть сделки… и помочь тебе тоже.