Босс и серая мышь
Шрифт:
Его жена была спокойна и деловита, а вот с телефонной линией творился какой-то кошмар. В трубке трещало и щелкало на все лады, и Степан не выдержал:
— Эля, постучи по проклятому аппарату, или я сейчас оглохну!
— Степ, аппарат ни при чем… У нас здесь сильнейший шквал… Буквально несколько минут, но даже после этого в палатке полно воды… Посмотри, на ком они уехали… Если старые и спокойные лошади, то они успеют отойти от реки…
— Я перезвоню!
Громов влетел в конюшню, пыхтя, как паровоз. В денниках немедленно поднялся шум. Негодующе раздувались бархатные ноздри, подергивались замшевые губы, в кротких черных глазах зеленым огоньком загоралось безумие ярости… Лошади и без того нервничали, чуя грозу, а присутствие запаха алкоголя вообще выбивало их из колеи.
Степан с неожиданным для его комплекции проворством увернулся прямо из-под вздыбившихся громадных копыт любимца жены — строптивого вороного жеребца по кличке Быстрый. Быстро обежал глазами денники. Сердце неожиданно глухо бухнуло.
«Если старые и спокойные лошади, то они успеют отойти от реки…».
Змееныш, придурок, взял чалого трехлетка, лишь на прошлой неделе поставленного под седло, и белую тихушницу Белинду…
Евгений выволок Полину на траву, подальше от бурлящей реки. Вокруг бушевал ад. Деревья больше не шумели — они стонали и трещали под ударами шквального ветра. Дождь превратился в колючую водяную пыль, жалившую лицо и руки. Однако он не обращал на это никакого внимания. Гораздо хуже и страшнее было другое — девушка так и не приходила в себя.
Постанывая от ужаса, Женя склонился над девушкой, прижался ухом к ее груди… Далеко-далеко маленький отважный барабанщик отмерял секунды, минуты и годы, положенные Полине для того, чтобы родить ему двух дочек и двух сыновей. Женя зарычал от ненависти и презрения к самому себе. Самовлюбленный осел, придурок, мудак — что же он натворил!
Он разжал ее холодные твердые губы и начал вдувать воздух в легкие. Когда перед глазами завертелись огненные круги, Полина судорожно вздохнула и закашлялась, давясь сухими рвотными спазмами. Мужчина едва не заплакал от облегчения.
А потом она слабо охнула и обхватила его за шею, и тогда он, шипя от боли в ушибленном копчике, поднялся на ноги и вскинул свою женщину на плечо.
Изнеженные и жеманные Эстетические Соображения, которыми он привык руководствоваться в прошлой жизни, заткнулись и смиренно пошли к черту. На первый план выдвигался могучий и волосатый самец — Инстинкт Самосохранения.
Белинда и Чалый ворвались во двор конюшни одновременно с порывами ветра, и Громов, уже в голос кроя племянника, метеорологов, собственную беспечность и дурость лошадей, не признающих за ним право выпить пять капель виски, снова стал звонить жене.
Те, кого можно было собрать, пришли к дому к полуночи. Ветер уже стих, дождь прекратился, и яркая луна заливала серебром все вокруг. Поисковые группы растянулись в цепочку и пошли по предполагаемому маршруту молодых. Сам Громов на всякий случай перебрался на другой берег реки, порядком разлившейся после урагана…
Глава 13
Полина никак не могла понять, что это бухает у нее в ушах. Такое ощущение, что кто-то читает псалмы… Неужели она умерла и попала на небеса? Вот ведь глупость — зачем им там, на небесах, читать псалмы самим себе?
Когда до нее стали доноситься отдельные слова, версия с псалмами отпала сама собой. Ни в одной действующей церкви мира, включая сатанистов, подобные слова не употреблялись.
Некоторое время девушка с невольным и искренним интересом слушала незнакомые конструкции родного языка, а потом решилась приоткрыть один глаз.
Полиглотом-экстремалом оказался Ларин. Он изрыгал проклятия, адресуя их какому-то мужчине… смутно напоминающему… нет, только если старший брат…
У этого мужчины были темные растрепанные волосы, орлиный нос и усталые серые глаза, обведенные темными кругами. Высокие скулы обметало синевой двухдневной щетины, а черты лица в целом поражали медальной четкостью. Густые темные брови трагически изломаны над переносицей, и щеку пересекает свежий рубец — как у пирата после абордажной схватки.
Широкие плечи мужчины бугрились мускулами, на гладкой безволосой груди поблескивала золотая цепочка оригинального плетения…
Полина вдруг почувствовала металлический вкус этой цепочки на языке и зарделась. Не могла же она брать в рот… в смысле, облизывать… короче, пробовать на вкус цепочки посторонних мужиков!
Посторонний мужик между тем уловил движение на кровати и стремительно метнулся прямо к девушке. Она немедленно открыла оба глаза, заорала и шарахнулась к стенке, а мужик в ответ завопил голосом Ларина:
— Поля! Любимая! Живая! Слава Богу!
И только тут она его признала окончательно.
Часом позже, умытая и перевязанная, наряженная в новую ночную рубашку, накормленная блинчиками с мясом и напоенная горячим чаем с молоком, Полина блаженствовала в могучих объятиях так разительно переменившегося Жени, а подобревший и обмякший Громов рассказывал ей о трагических событиях минувшей ночи.
Оказалось, что Женя нес Полину на руках по непролазной чаще. Он прошел по бездорожью не меньше пяти километров и вышел к дому совершенно случайно — а может, благодаря пробудившемуся звериному чутью. Он не бросил ее, не свалился без сил рядом с ее бесчувственным телом, не заметался в ужасе — он нес ее до самого конца.
И когда Громов столкнулся с Женей нос к носу, он тоже не узнал того великовозрастного мальчика, кого так любили длинноногие дивы из отдела связей с общественностью. Перед Степанов Ивановичем стоял очень усталый, очень измученный, очень настрадавшийся мужчина, который при этом совершенно не думал ни о своей усталости, ни о своих муках, ни о своих ранах. Этот мужчина думал только о женщине, которую нес на руках…
В этом месте дядя сбился с патетических интонаций и как-то подозрительно шмыгнул носом, после чего закончил вполне буднично:
— Короче, совершенно не желая того, наш балбес в одну ночь стал мужчиной, и разрази меня гром, если я имел в виду что-то скабрезное! Как только ты окрепнешь, я лично поведу тебя к алтарю и прослежу, чтобы ты не сбежала от него в последний момент. Медовый месяц можете проводить хоть на Канарах, но первенец появится у нас, помяните мое слово.
Женя устало улыбнулся и нежно поцеловал Полину в висок.
— Ты считаешь, я захочу сюда переехать? После того, что случилось?
— Именно, мой дорогой, именно! После того, что случилось, тебе больше нечем будет заниматься в стерильных джунглях большого города. Что тебе обвал на бирже после ночного шквала? Прогулки по аллеям городского парка — в сравнении с марш-броском по заповедным лесам? Стерильный секс с крашеными выдрами — после того, как любимая женщина умирала у тебя на руках по твоей вине, и ты волок ее, грязную и страшную, чтобы отнять у Духа Смерти?
Женя внезапно расправил плечи и стал очень похож на своего прадеда. Полина с трепетом и восторгом заглянула ему в лицо.
— А знаешь… ты, пожалуй, прав. В последнее время меня неосознанно тянет к дикой природе… Милая, ты не расстроишься, если я уйду из бизнеса?
Полина отчаянно замотала головой. Потом запечатлела на смеющихся губах своего мужчины долгий и страстный поцелуй и произнесла с лукавой улыбкой:
— Кроме того, должен же кто-то присмотреть за Егором!
P.S. Татьяна Зима прилетела на свадьбу, а Галина Зима несла за невестой шлейф, и обе вели себя тише воды, ниже травы.