Чтение онлайн

— …И это какой надо быть ду… необразованной, чтобы соваться к пираньям! Сразу видно, рыбок в детстве у вас не было.

— У меня… сейчас… есть…

Ларин вдруг резко поменял направление и остановился прямо перед Полиной.

— Послушайте меня, дорогая Полина. Можете не поднимать голову, потому что я вас знаю, вы сей же момент начнете краснеть, потеть и нести чушь. Так вот. Сегодня я убедился, что у вас есть ноги и… хм, другие части тела. Что вы могли бы быть довольно привлекательны, если бы не были столь чудовищно ленивы. Мою лень вы победили, теперь я помогу вам победить вашу. Итак, даю вам совершенно официальное задание. Мне больше не нужна секретарша…

Отчаянный и душераздирающий вздох в коленки. Ларин его проигнорировал.

— …которая в свои — сколько вам там, тридцать? Тридцать пять? — выглядит на сорок восемь. Я больше не желаю видеть перекрученные колготки, юбку пятьдесят третьего года выпуска и мужские сорочки, застегнутые под горлышко. Я не желаю слышать о теннисных туфлях. Меня стошнит, если вы еще раз причешетесь на прямой пробор или оденете ободок на волосы, потому что не удосужились их вымыть утром…

Полина совершенно спокойно подумала: выйду из офиса и утоплюсь. Все равно жить после такого нельзя. Что там жить! Даже глаз поднять нельзя.

— …И я не желаю больше видеть, как вы трескаете свои сиротские бутерброды с сыром на подоконнике пожарной лестницы! Что это такое, а? Вы что, мало получаете? Вам прибавить зарплату? Пожалуйста!

— Не на…

— Надо! Я не могу позволить себе роскошь держать рядом с собой чучело, вечно впадающее в панику, как только на него посмотрят не как на ответственного сотрудника, а как на существо женского пола. В конце концов, есть такое понятие, как дресс-код! Извольте отправляться домой!

— Вы меня увольняете?

— Еще чего! Я даю вам неделю — слышите, неделю! — на то, чтобы вы сходили к психоаналитику…

— Я уже была…

— Значит, к психиатру. Потом вы пойдете в СПА-салон, приведете себя в порядок, сделаете прическу, макияж, депиляцию, массаж, клизму — все, что потребуется. Наконец, после всего этого вы отправитесь в магазин. Бутик! Не на блошиный рынок, не в секонд-хэнд, не на помойку и не в благотворительные ночлежки! В Б-У-Т-И-К! И поскольку вы ничего не смыслите в моде и стиле, то вы попросите тамошних девчонок подобрать вам полный комплект одежды. От трусов — да, да, я произнес слово «трусы», оно вовсе не ругательное! — до шубы. От пляжных тапочек до зимних сапог…

Полина шумно высморкалась, но головы так и не подняла. Лица, вероятно, просто больше нет, только нос, из которого течет, и щелочки вместо глаз. Все остальное опухло и покрылось пятнами — манная каша с малиновым вареньем!

Ларин гремел уже в совсем патетическом регистре.

— …И вот когда вы все это приобретете, вы отправитесь в ювелирный магазин и попросите подобрать вам украшения на каждый день и для торжественных приемов. Покажете им свои покупки, они сообразят.

— Евгений Владимирович… Я де богу больше… Зачеб вы так бедя…

— Потому что достали! Молодая баба, а ведет себя, как старая дева в климаксе! Я миллионер или кто?! Желаю капризничать! Хочу, чтоб секретарша была зашибись, а не чучело огородное! И учтите, я не собираюсь жалеть о сказанном. Будь я жадным кровососом-капиталистом, а вы — бедной работящей девушкой, содержащей десяток малолетних братьев и сестер, старушку-мать и двух канареек редкой породы, я бы еще понял. Но вы получаете хорошие деньги, прекрасно знаете, что я не могу без вас прожить ни минуты, живете в частном доме совершенно одна — и не можете позаботиться о такой малости, как собственная внешность!

— У меня есть семья…

— Перестаньте, чудовище! Мир тесен, и потом, я смотрел документы в отделе кадров. У вас брат двадцати двух лет, сестра двадцати лет и мать — активистка в борьбе за права животных. Татьяна Зима выглядит прекрасно. Элегантна, подтянута, энергична, коммуникабельна…

Вот тебе бы ее в секретарши, мстительно подумала практически уничтоженная Полина. Или Галю… А Мишу — в финансовые советники…

— …Сестра — красавица, белокурая бестия. С некоторых пор самая желанная телепередача для меня — прогноз погоды. Брат… ну, тут вам виднее. Живут отдельно, зарабатывают сами. Татьяна Васильевна летает по всему миру с миссиями различной степени благородства. Вы предоставлены самой себе! Об этом неприлично говорить, но по самым скромным подсчетам за три года работы со мной вы должны были накопить… миллиона два? Три? Десять?

Полина скорбно сопела, но в голове против воли вертелась совершенно новая мысль: а действительно, сколько у меня денег?

Ларин подхватил падающее полотенце и погрозил опущенной темноволосой головке Полины кулаком.

— Тем не менее, я не собираюсь вас вынуждать тратить сумасшедшие деньги из своего кармана. Все будет за счет фирмы.

— Нет! Я не могу…

— Успокойтесь, лицемерка! Никаких подарков. Все это будет считаться униформой. Уволитесь — сдадите по описи. За трусы и чулки вычту, в связи с амортизацией и износом.

— Евгений Владимирович…

— Это — приказ номер один. Номер два — на увольнение. Выбирайте.

— Я…

— Считаю до трех — два с половиной…

— Но мне…

— Все. Время вышло.

— Хорошо. Только я… я не умею…

— В вашем возрасте пора учиться. Телефон психотерапевта моей тетки и банковскую карту с неограниченным кредитом вам передаст Наталья Ивановна. Жду вас через неделю!

И босс гордо вышел из кабинета, начисто позабыв о скатерти и босых ногах. Позади него дымились и догорали жалкие обломки того, что раньше называлось «суперсекретарша Полина Зима».

Полина заперла входную дверь и без сил привалилась к ней спиной. Такси довезло ее до самого дома, Наталья Ивановна была неумолима, но, честно говоря, Полина мало что понимала.

Все, что наговорил ей босс… нет, не отсюда. Все, что она натворила на работе сегодня утром, а потом и все, что наговорил ей Ларин, было настолько нереальным, настолько диким и неправдоподобным, что сейчас Полина словно бы раздвоилась. Традиционная скромница и молчунья покорно и с ужасом взирала на картины, проносившиеся в мозгу, свято веря, что это случилось не с ней. С ней всего этого произойти просто не могло.

Вторая же Полина, неведомая и безумная, хулиганка, разгромившая кабинет собственного босса, сорви-голова, совавшая руку в аквариум с пираньями, короче, эта фантастическая Полина пылала гневом и стыдом. Именно так: сначала гневом, а потом стыдом. И стыдилась отнюдь не того, что сделала, — а того, что так и не решилась сделать.

Встать, вытереть сопли и слезы, надменно взглянуть на капиталиста-кровососа, этого хама-миллионщика, и ледяным голосом процедить: «Мое заявление будет у вас на столе через десять минут, а сейчас потрудитесь оставить меня одну…».