Чтение онлайн

Дорога до работы была легкой, и еще до начала рабочего дня, уже ждала обеденного времени, чтобы встретиться со своими новыми знакомыми – Эммой и Степаном. Эта непривычная ситуация смущала, потому что страх привязаться к детям присутствовал в моем сознании. Но я утешала себя тем, что это не интерес к ним, а озабоченность судьбой Шарика. И действительно, как приняли родители нового жильца, да еще такого своеобразного.

Раздумья о детях и собаке мешали сконцентрировать свое внимание на рабочих проблемах.

– Наташенька, — окликнул меня Роман Сергеевич, — а вы куда идете?

Оглянулась, действительно, зачем я иду в отдел снабжения? В голове судорожно кружили мысли, но я не могла вспомнить, зачем я туда направляюсь.

– Ты такая рассеянная сегодня? Что-то случилось? – приближаясь ко мне, сыпал вопросами начальник.

– Нет, все хорошо, — растерянно произнесла я.

На моё плечо легла теплая мужская рука. И дружественное похлопывание по нему вызвало странные эмоции. Уставилась на мужчину, который стоял и, как обычно, излучал неприкрытое мужское очарование.

– Что происходит? – раздался ужасный бас.

Именно сегодня он был невероятно страшным. В голосе отчетливо читалось раздражение, усталость, ярость, и, наверное, способность убивать всех и вся.

Мы оглянулись в сторону, откуда исходил пугающий звук. И застыли в ожидании. Роман Сергеевич, видимо, забыл убрать руку с моего плеча, поэтому наша поза выглядела слегка двусмысленно.

– Сколько можно? – орал он, направляясь к нам, — я по-русски сказал, никаких отношений! – схватив начальника отдела за руку, что покоилась на моем плече, и, сжав ее так, что лицо Романа Сергеевича немного изменилось, прорычал босс.

Мы переглянулись с начальником и промолчали. По виду Ивана Андреевича было понятно, что разговаривать с ним абсолютно бесполезно. Он был явно не в себе.

– Илона была права? – спросил он меня тихо, но по лицу Чудовища было понятно, что он услышал.

– Тш-ш, - ответила я, пытаясь не усугублять ситуацию с явно разозленным руководителем.

– Что вы тут делаете? – уже не так громко, но по-прежнему зло, спросил Иван Андреевич.

– Мы же стул сломали в прошлый раз, так Наташа шла в отдел снабжения, чтобы попросить новый. А я остановил ее, потому что уже оформил заявку, — спокойно разъяснил все Роман Сергеевич.

И тут, наконец, и мои мысли прояснились, и я вспомнила, зачем шла и куда. Чудовище строго осмотрел нас, мотнул каким-то своим мыслям, развернулся на каблуках и ничего не говоря, ушел по коридору.

– Наташа, не советую, но сочувствую, — пробубнил Роман Сергеевич и тоже ушел.

А я стояла одна в коридоре и сильно сомневалась в собственной адекватности и вменяемости окружающих.

– Скорее бы обед, — прошептала я, выражая мысль, что крутилась у меня в голове.

Иван

Ушел в свой кабинет, но самому хотелось убивать. Я никогда не испытывал такой ярости. Мне просто не были знакомы такие сильные чувства. Это, скорее всего, просто бессонная ночь. Радовался вечером, что в доме идиллия – вот на тебе откат. Как только я додумался разрешить бездомного пса в своем доме? Мало ли какая инфекция гнездится в нем. Всю ночь это лохматое чудовище дристало по всему дому. Проснулся от непривычного запаха и скуления. Вышел в коридор и тут же вляпался во что-то скользкое и жидкое. Свет от моего появления включился, и я смог разглядеть всю степень собственной глупости. Вымыл ногу, и, перешагивая зловонные мины, пошел будить горничную.

Бедная женщина, так же как и я, не обрадовалась открывшейся картине. Но пояснять ничего не стал. Пошел искать щенка и исследовать дом на наличие новых вонючих неожиданностей. Найти Шарика было непросто. Видимо жизнь на улице его чему-то научила, и он понимал, что его не похвалят, поэтому надо хорошо прятаться. Дом большой, щенок нет. И мест его дислокации, как оказалось, может быть много. По пути сообщая горничной, где еще ей предстоит отмывать, закипая как чайник на плите, искал щенка.

Тот нашелся у входной двери, он жался к ней и скулил. Приблизился к нему, готовый придушить. Но… Собака подняла морду и посмотрела на меня так, что пот на лбу выступил. Совсем не ожидал от себя, что одним только взглядом можно меня так разжалобить, смягчить, заставить поменять намерения.

– Ты зачем все это сделал? – спросил я у виновника моего ночного рейда по дому.

Щенок лишь сильнее заскулил и задергал передними лапками. Открыл дверь. Шарик вылетел на улицу и тут же уселся на газон перед крыльцом.

– Нда-а-а, завтра еще и садовнику достанется! – проговорил я, - Ну, - обратился к щенку, - сегодня ты домой не заходишь. Это даже не обсуждается.

Развернулся, зашел в дом и закрыл дверь. В холле уже ходила недовольная, сонная женщина, которая в мою сторону даже не смотрела. Не стал ничего пояснять, только сказал, чтобы она прошлась по всему дому и еще тщательнее обследовала его на предмет щенячьего говна. Она не повернулась и ничего не ответила, но я знал, что она услышала и все выполнит так, как надо.

В кровати немного провозился, но все-таки уснул. Сон длился недолго.

– Папа, папа, - шептал кто-то у меня над ухом.

– Папа, - завизжал детский голосок, и на моей груди разместилось что-то тяжелое.

Щек коснулись маленькие теплые ладошки, и я понял, что это Эмма села на меня верхом и пытается повернуть моё лицо своими ручками. Нехотя открыл глаза.

– А-а-а-а, - радостно завизжала дочь.

– Да, Эмма, проснулся, - прокомментировал ее радость сын, - Ты зачем щенка на улицу выкинул? Так сыро, холодно, одиноко, - это уже предназначалось мне.

Сел в кровати, попутно ловя Эмму, которая от резкого изменения положения начала падать.

– А что мне надо было делать! Эта шавка больна, она просто усрала весь дом. И я должен был оставить ее здесь? Может еще в постель к себе пустить? Это было безответственно с моей стороны, пускать бездомную собаку в дом, где двое детей. И мне наглядно это продемонстрировали!

– Нет, - замотала головой дочь и собралась плакать.

– Папа, Шарик не болен! У него просто несварение. Он хороший. Мы его не отдадим, - строго и властно, насколько был способен семилетний ребенок, выдал мне Степан.

– Этого щенка не будет здесь! – рявкнул я, не в силах сдерживаться.

Эмма все-таки разрыдалась. Степан затопал ногами. В комнате начался гомон. Потер переносицу и встал с кровати. Дети тоже.

– Он скулит у домика охраны. Папа, ему страшно, ему холодно. Папа, так нельзя, - законючил сын.

– И что ты предлагаешь? – обернулся к детям, но посмотрел на Степана, - дать усрать ему все вокруг?

– Папа, - совсем жалобно отозвались дети.

Набрал охрану, попросил их пустить собаку к себе.