Чтение онлайн

– Придется, Наташ, - сказала сама себе в комнате для переговоров, - когда за всеми мужчинами, находившимися здесь еще пять минут назад, захлопнулась дверь, - Надо поговорить, и опять паковать чемоданы. Из цирка уволилась, а гастроли продолжаются, - очень тихо, больше печально, пробубнила я.

– Зря уволилась, работа, наверное, была интересной, - раздался мужской голос за спиной.

Вздрогнула, оглянулась. В кабинет вернулся Роман. И смотрел на меня с таким интересом, будто я не его сотрудница, а какая-то невиданная диковинка.

– Трудная, и опасная, - только и проронила я.

– А здесь легкая и не связанная с риском? – ухмыльнулся начальник.

Промолчала. Не было желания пикироваться с мужчиной. В голове пытались выстроиться в связную шеренгу мысли. Которые бы помогли мне при разговоре с Чудовищем.

– Не отпустит, не старайся, я таким его еще не видел! – как-то странно проговорил он, и тяжело вздохнул.

– Я ж не рабыня и не заложница. Увольнение, в конце концов, есть, - сказала я, направляясь к двери.

Разговор с Романом Сергеевичем породил во мне волну возмущения, которая постепенно перерождалась в злость, которая, в свою очередь, помогала мне двигаться дальше по коридору к намеченной цели. И если бы кто-то попытался меня остановить в тот момент, то наверняка не справился со своей задачей. Влетела я в приемную в боевом настроении.

– У себя, - достаточно грубо поинтересовалась у Илоны.

Та лишь посмотрела на меня выпученными от удивления и еще чего-то глазами. Потом подобралась, видимо вспомнив, что хозяйка этого рабочего пространства она, а не я.

– Вы к Ивану Андреевичу, вам назначено? – театрально выдала помощница начальства.

В этот момент она с большим любопытством разглядывала меня, оценивая внешний вид, и даже чуточку больше. Будто оценивая меня всю целиком и частями, и ее цена для меня была не такой высокой, по крайней мере, во взгляде читалось какое-то пренебрежение.

– Скажите, Блеск пришла! – решила подыграть ей, и обратиться в официальной форме.

– По какому вопросу? – продолжала расспрос коллега, попутно беря трубку селектора.

– По важному, - рыкнула я, и направилась к двери, больше не имея желания играть в игры с Илоной.

Та не успела выскочить из-за стола, поэтому в кабинет начальства я вошла быстро и без стука.

Мужчина сидел в своем высоком массивном кожаном кресле, повернутый от входа по направлению к стене.

– Илона, свободна, - будто почуяв ситуацию, скомандовал он.

Я не обратила внимание на помощницу, которая каким-то очень удивительным образом оказалась у меня за спиной. И обращать не стала. Просто слушала, как удаляется звук удара каблуков о пол. А после тихое закрывание дверей.

Когда даже запах, оставшийся от защитницы начальства, развеялся в обширном пространстве кабинета, Иван Андреевич нарушил гнетущее молчание.

– Садись, поговорим, - сказал он обманчиво ласковым, но таким родным и, совершенно точно, любимым голосом.

На негнущихся ногах, как кролик перед удавом, я прошла к его столу. Сердце билось очень быстро. Я тряслась как осиновый лист. И совершенно точно понимала, что разговор не выдержу. Мне слишком нестерпимо хочется остаться. А раз Роман говорил, что он не отпустит, то я подумала, что точно пропаду. Он будет сыпать доводами, а мне любой сгодился бы. Лишь бы ухватиться за что-то. Поэтому набрала полные легкие воздуха и выдохнула на одном дыхании.

– Я требую перевести меня в любой филиал, или командировать на длительный срок. После всего, что между нами было, я прошу не о таком большом одолжении. Вы же понимаете, что работать мы вместе не сможем.

Иван

Мнимое спокойствие, которого мне удалось добиться, сидя в своем кресле тут же улетучилось, стоило Наталье переступить порог моего кабинета. Я чувствовал, что это она, я это ощущал внутри. И когда я прочувствовал эту эмоциональную связь, услышать о ее переводе, переезде и тому подобное, было больно. Движимый неведомым эмоциональным порывом, я подскочил с кресла и направился к ней. Поравнялся. Вздернул пальцами ее подбородок, чтобы она смотрела мне в глаза, а не в пол. И забыл что хотел. Утонул. Потерялся. Мне хотелось обнять сердцем весь мир или разрушить его. Я не мог еще как-то передать ту мощь, ту энергию, что порождали во мне чувства к этой женщине. Я будто подключился к мощному энергетическому источнику и забыл отключиться, и меня переполняло изнутри некое неведомое чувство, и заряжало энергией каждую клеточку моего организма.

– Вы, кажется, прекрасно показали, что во мне как в специалисте не нуждаетесь. Зачем тогда держать? Я уеду, если надо в самый дальний филиал и принесу там реальную пользу. Не буду мозолить вам глаза. Да и путаться под ногами у Романа Сергеевича не буду. Он прекрасно справится с новым проектом. – как сквозь вату доносилось до моего мозга все то, что говорила Наташа.

Я видел, как то появлялись, то исчезали ее зубы за губами, как язычок нетерпеливо и робко облизывал эти губы, потом зубки покусывали нижнюю губу… И совершенно не вникал в слова. Потому что все мое внимание было сконцентрировано на губах стоящей передо мной девушки.

– Я просто не могу, не могу, - шептал я то ли себе, то ли ей, стараясь держать себя в руках.

А сам уже прекрасно понимал, что не получится. Не могу я рядом с ней держать себя в руках. И сорвался. Впился нетерпеливым поцелуем в ее сладкие губы. Они без красной помады казались такими родными, беззащитными, моими. И так как это был не первый поцелуй у нас, то я не церемонился. Отдался полностью процессу, без оглядки и опаски, что могу напугать. Я прекрасно помнил, как она отвечала мне на поцелуи, как реагировала на мой напор.

Не знаю, что я хотел добиться: просто насладиться этой женщиной, или показать, как она мне нужна. Может, помочь ей убедиться, что я нужен ей. Поцелуй все длился и длился. Мы распалялись. В голове металась мысль: «Остановись». Но она была настолько тихой или быстро бегала, что внимания на нее никто не обратил.

Руки, что скучали по желанному телу, было уже не унять. Наташа не сопротивлялась, наоборот отдавалась так, как никогда и никто не отдавался мне. Это было настолько феерично, что отказаться, остановиться было нельзя. И если в первый раз женский стон отрезвил, то сейчас никакие звуки не отрезвляли сознание.

– Не отпущу! Не смогу, слышишь?! – шептал, кричал, повторял ей снова и снова.

Она молчала. Было что-то в нашей связи щемящее. Что-то говорящее, что мы пляшем жигу на грани. Но понять на грани чего я так и не смог. И вообще не хотелось разбираться. Я как одержимый, как зависимый, кайфовал от эмоций, которые испытывал впервые в своей жизни. На тот момент именно их острота и казалась мне гранью. Ощущения, от которых отказаться невозможно. И никакие доводы о том, что Наташа мне не пара, уже не работали. Такого ярого эгоиста я в себе не замечал. Но думать о будущем молодой, шикарной, умной, амбициозной, чувственной девушки я был не способен. Просто ее будущее без себя я не представлял. И в те моменты, когда мы были особенно близки, мне казалось, что и она была моей и больше ничьей. И что она готова слиться не только телами, но и в общее, одно на двоих, будущее.