Чтение онлайн

– Боже, грабли! Опять грабли! – простонала отчаянно Наталья, пытаясь встать с пола.

– Наташ, нам, наверное, надо поговорить, - не сразу нашелся я.

Вспышка счастья была настолько мощной, что оглушила, лишила рассудка и желания двигаться. Но я приложил максимум усилий, чтобы постараться взять ситуацию в свои руки.

Девушка только ехидно улыбнулась! Эта улыбка не была похожа на те, что я привык видеть, можно сказать, она исказила ее лицо. В глазах плескалась такая боль. Что я вообще растерялся.

– Разговаривать поздно. Все слишком поздно. И надо смотреть правде в глаза, - прохрипела она осипшим, совсем не свойственным ей голосом.

Девушка встала. Без тени смущения принялась собирать разбросанную по кабинету одежду. Оделась. Молчание нависло над нами, как гильотина над приговоренным. Что сказать? Я тогда не знал. Было все каким-то неуместным. Чувствовал себя полным кретином. И ничего не мог с собой поделать.

– Вот, - протянула она мне лист бумаги, который очень быстро исписала до этого, - подпиши.

Я взял протянутый документ и не сразу понял, что от меня хотят. Но когда мозг потихоньку включился, встрепенулся, и проорал.

– Что за бред! Причем тут это? Наташа, давай поговорим!

– Поздно. С женой поговори, вам важнее. А я найду с кем побеседовать! – безжизненным тоном выдавила из себя девушка, осмотрела себя бегло, расправила мелкие складки на одежде и вышла из моего кабинета.

А я остался стоять в полной растерянности. Лист бумаги отправился в уничтожитель бумаги.

– Ромка, дай Наташе месяц отпуска оплачиваемого, - прокричал я в трубку, бросил ее на аппарат, и плюхнулся в свое кресло.

Наталья

Приемную я пересекла так быстро, как только было возможно. Меня подгонял прожигающий взгляд Илоны. Что этой женщине нужно, я знала, но не была готова бать. Хотя… Ей и так хватало всего для того, чтобы уже через пять минут после моего ухода, офис загудел как улей. По крайней мере, я себя к этому готовила. Донеслась до кабинета и безумно обрадовалась, что девочки в командировке. Помещение, которое обычно не вызывало у меня нареканий, казалось безумно маленьким. Избороздив его вдоль и поперек, накрутив себя до предела, создала сама у себя такое нервное напряжение, что когда в дверях неожиданно показалась Илона, закричала, то ли от неожиданности, то ли от желания высвобождения, разрядки.

– Не накричалась еще? Откуда только связки такие мощные, я бы охрипла и неделю не говорила, а она продолжает кричать, - усмехнулась девушка, проходя в мой кабинет и закрывая дверь.

– Не завидуй, или делай это молча, - автоматически ляпнула фразу, призванную остановить собеседника.

Но Илону мало что может заткнуть. Человек неимоверной болтливости, не дюжей фантазии, и абсолютной самоуверенности.

– Да, было бы чему! – отмахнулась невесело она, - Наташ, он же Чудовище! Понимаешь? Неспроста вокруг него нет никого. А ведь красив чертяка, успешен!

Не стала ничего отвечать. Для меня было все понятно, и я не могла понять, почему для других странно, что женатый человек не отбивается от назойливых поклонниц. Это норма, так и должно быть. Только посмотрела грустно на девушку и попыталась понять, зачем она пришла. Не позлорадствовать же. Чудовище ее из приемной без дела не пускает. Заметила в руках бумаги. Мотнула головой, указывая на них.

– Ах, да! Это Иван Андреевич отправляет тебя в отпуск. С сохранением содержания. И может хоть так, ты придешь в себя и одумаешься? – проговорила Илона.

– Это он так сказал? – переспросила ее.

– Как? А! Ты про одуматься? Нет, это мой чисто житейский совет. Ну сама подумай! Он Чудовище. Жену со свету сжил, потом любовницу. Он черный вдовец! Тиран и деспот. Зачем тебе такое «счастье». Ты на себя посмотри! Красавица, умница. Вон, Роман Сергеевич тебе пороги все оббил. Да любой другой мужик! Но не этот, - мотнула в сторону двери головой Илона.

– Как вдовец? – пульсировали виски нестерпимой болью.

– Господи, ну как вдовцами становятся? Жена того, ну этого самого, а он сразу к любовнице, а та тоже. Ой, два года назад тут такой кипишь был. А может и того больше. У меня со временем не так хорошо, как с именами и фамилиями. Теряюсь все время. Но тебя, вроде, не было еще. Вот поэтому ты такая беспечная. Вот поэтому он тебя и выбрал в новые жертвы, - последнюю фразу она говорила тихо, почти заговорчески.

– Илона ты в себе? Какие жертвы? Вы поэтому его Чудовищем зовете? – начала раздражаться я.

– Ага! А как его еще звать-то? Орет, всех строит так, будто мы в казарме, тиран, - обиженно выдала сотрудница.

– Если вам не нравится отношение к вам руководства, то всегда можно сменить работу. И не осуждать человека, за то, что он свой бизнес видет именно так и никак иначе.

– Ага! – повторилась, но уже с другой интонацией помощница Ивана, - А где я такую зарплату найду? Да и работа не переходит никаких границ. Никто не пристает, никто не цепляется.

– Тогда зачем клички выдумываешь? – попыталась призвать к ее совести я.

– Это не я. Это коллективный разум, - насупилась девушка.

– Но не без твоей подачи? – строго уставилась на собеседницу, - и почему Чудовище, тогда уж Синяя Борода!

– Ну-у-у, загнула. У него полно жен уморились. Он их сколько на тот свет спровадил? А этот всего-то две! Да и Синяя Борода был приветлив, обходителен, учтив… - рассыпалась в знании сказок Илона.

– Ага, льстив, коварен! – перебила коллегу.

– Да-да! А этот нет. Орет, всех от себя отпугивает. Строит! И сам страдает и других заставляет! Вот как пить дать, Чудовище.

– Боже! – воскликнула я, понимая, какой абсурд мы обсуждаем.

– Ага, - рассмеялась девушка, - и к нему обратись и развейся за время отпуска, и приходи с рабочим настроем! – протянула она мне документы и попросила расписаться, что я ознакомлена с приказом.

Поставила машинально свою подпись, Илона подхватила документы и уплыла на свое рабочее место. А я с трудом стала осмысливать сказанное только что.

– Вдовец! – прошептала я.

Было что-то радостное в этом слове. За что я тут же стала себя корить. Потому как радоваться чужой смерти – это уже дно. Но мысль засела занозой, что он не женат. Что место рядом с ним свободно.

– Свободно, - для убедительности произнесла это вслух.

Оставалось только ответить себе на вопрос: «Имею ли я право занять это место?». И сердце билось как сумасшедшее, крича: «Да, да, побежали к нему!», а вот разум: «Нет, Наташа, это невозможно!».