Чтение онлайн

В подъезде, как всегда, пахло котами. На подоконнике стояла ржавая банка из под консервов с бэчиками. Затёртые до гладкости ступеньки уверенно вели меня к двери. Марат не отставал, шёл сзади.

Позвенев ключами, я открыла дверь, вошла. Милый запах пирожков, чего то сладкого, уютного, сразу ударил в нос.

– Тётя Соня, я пришла. Я не одна.

Старушка в чудесном расписном китайском халате с неизменным мундштуком в руках выглянула из своей комнаты. Подслеповато щурясь весело сообщила:

– Таки красивого мужчину надо смотреть в очки.

Порылась в кармане, надела очки, уставилась на Марата, сообщила:

– Хорош! Здравствуй, мил человек.

И что бы вы думали? Вихры на чубчике у Маратика разгладились, он весь как то размяк, поймал тёти Сонину руку:

– И вам не хворать, милая леди. Меня Марат зовут

– А пойдёмте ка на кухню, Марат. Расскажете, как это вы мою Танюшку завоевали. Слава Богу, если она бросила своего Козлодоева, – тётя Соня хитро повернулась ко мне: – Танюша, пиши своему идиёту телеграмму, пусть начинает нервничать.

Марат уже шёл на кухню, повернулся ко мне:

– Таня, собери все до единой шмотки своего … эээ, мужика. Поторопись.

– То есть? – на меня напало лёгкое слабоумие,: – Как, куда собрать?

– Стесняюсь спросить, – шустрая старушенция помахала в воздухе мундштуком с сигареткой: – таки, может быть выбросим в окно?

– Волшебное предложение! – поддержал её Марат,: – но начальник против. Велел в мешки сгрузить и вместе с хозяином вывезти.

– Ах ты, божечки, таки восьмое марта в душе.

Тётя Соня скрылась на кухне, Марат аккуратно разулся, огляделся.

– Ой, вэй, а вот у меня есть мусорные пакеты. Как нельзя лучше пригодятся. – моя старушенция в срочном порядке уже сунула мне рулон чёрных пакетов: – ТанЭчка, тебе надо моя помощь?

Мягкие шипящие звуки тёти Сони придали мне энергии. Чего это я раскисла? Да я в минуту соберу Витькино барахло. Только бы он сам не успел прийти раньше времени. От одной мысли, что я останусь с ним один на один сердце ёкнуло…

О том, что будет потом не думала. Всё же страх подрагивал в жилах, я очень боялась встречи с Виктором. То, что его вещи окажутся в мешках взбесит его ещё на пороге. Витька требовал, чтоб всё было сложено носочек к носочку, шовчик к шовчику.

Вот теперь то я дала себе волю.

Открыла дверцы шкафа и с удовольствием сгребла всю аптечную строгость в мешок! Плотоядно огляделась. Вошла в раж. Стягивала с вешалок Витькины полуверы, комкала рубашки. Чёрт, сколько у него одежды. Интересно, у меня в комнате был основной его аэродром со шмотками? Или у рыжей шкаф набит так же?

Тут мой взгляд упал на тумбочку под компьютером. Единственный личный вклад Витьки в наше несостоявшееся семейное будущее. Прям материальная помощь. Судорожно полезла снимать с тумбочки технику, компьютер. Отпутывала провода, выгребала ящики. Замерла на минуту, потом поднатужилась и потащила тумбу к двери.

Её ножки издавали поросячий визг по давно некрашеным доскам пола, на звук выглянул Марат:

– Это чё?

– Это его. Виктора. Он велел отдать.

– Велел? Слово то какое.

Марат примерился и одним ударом ноги так жахнул в тумбу, что её тут же перекосило. Следующий удар развалил её на клочья.

Тётя Соня хлопала в ладошки, приговаривала:

– Какой балет! Обожаю сильных и решительных мужчин.

– Так на чём мы остановились? – Марат вёл под локоток старушенцию на кухню, она задорно ответила:

– На пирожках с яблоками. Расскажи-ка мне, Маратка, что за прелесть случилось с моей Таней, что такой видный мужчина как ты, тут командует?

– Всего пара пустяков случилась…

Дальше я их не слушала. Тоже мне, дружба поколений.

Чувствовала, вот-вот завалится Виктор.

Глава 22

Пока я притащила с балкона большую картонную коробку и собирала в неё остатки тумбы, услышала:

– А что, Софья Яковлевна, бил Витька Таню?

– Нет, что ты, Маратик. Я бы его за такое сама притравила. Не бил. Но нервишки трепал изрядно. Интересуюсь спросить, почему спрашиваешь этот вопрос, Маратик?

– Потому как не люблю я мужиков, что баб бьют. У меня с ними разговор особый. Руки ломаю.

– Вот я прям пожалела, что Витька под эту катэгорию не попал. Таня святая девочка, верила ему, что ухаживает он за старухой. Я таки сразу знала, что врёт. Но в душу к Танэчке не лезла. Есть хорошая поговорка: не лезь в чужое счастье.

– Почему думали, что врёт?

– Так я из того поколения, когда знали зачем мять газету. Мой нос делает мне нервы уже давно. От старух запах особый. Все бабки его чуют. От Витьки пахло не старухой, а блядями. Ты мне лучше расскажи, ты откуда такой шикарный?

Я вошла на кухню, оба собеседника замолчали, уставились на меня с любопытством.

– Простите, мне к холодильнику.

Я протиснулась, достала оттуда упаковку пармезана и голубого сыра с плесенью. На минуту зависла, соображая как это упаковать.

– Ты проголодалась? Не вовремя. – Марат ухмыльнулся.

– Это его сыр. Витин. Надо отдать.

– Не понял… – глаза Марата стали круглыми.

– Ой, таки я больше тебе скажу, Марат. У Витьки отдельная полка в холодильнике. Да. И трогать там ничего не моги. – Старушенция, кажется, с удовольствием подливала масла в огонь.

– Серьёзно? – Марат строго посмотрел на меня: – Разные полки в холодильнике? Это днище…

Я искала в тумбочке пакет, чтоб завернуть сыр, Марат вырос передо мной:

– Ты так сильно его любила, что позволяла ему жрать отдельно от вас?

– Почему же отдельно от нас, – вместо меня ответила тётя Соня, :– он с нами всегда кушал наше. А потом своё. Хи-хи. Конечно, я ему нет- нет, да плювала в тарелку. Таки я за справедливость. Он Тане в душу, я ему в тарелку.

Сначала я уставилась на тётю Соню – как она могла. Потом увидела как Марат протянул ей свою лапищу и пожал её сухонькую ладошку со словами: “ вы наш человек”. Отвернулась.