Чтение онлайн

— Понимаешь, что это значит?

Я вздохнула и покачала головой.

Улыбка Хукер стала еще шире.

— Прошло много времени с момента нашего последнего выступления, Шпиц. Думаю, это была бы отличная возможность вытащить старого Стетсона (прим.: шляпный бренд, марка, дата основания 1865 год).

Настроение поднялось.

— Ты так думаешь?

— Это традиция.

Теперь в ее глазах появился странный блеск.

— Кроме того, выпускной год. Мы должны это сделать.

Я тоже почувствовала, как мои глаза тоже заблестели.

— Какая сцена?

— Ты знаешь.

Ну да.

— Ты помнишь свои реплики? — спросила я, ухмыляясь.

Она закатила глаза.

— А ты?

— Я в деле, — сказала я, когда прозвенел звонок, и мисс Вега позвала Хукер.

— Отлично, — ответила Хукер, поднимаясь. — Тебе лучше подготовиться, Шпиц. В последний раз перед выпуском мы должны сделать это хорошо.

Эта мысль заставила меня улыбаться на протяжении всего урока немецкого.

Однако дни шли, но даже мысль о срыве вечеринки Мерседес не могла поднять мне настроение. Все – даже учителя – постоянно останавливали Бекса, указывая ему, какую школу выбрать и куда следует пойти. Большинство из них были так далеко, что мне хотелось плакать – или ударить кого-нибудь. Когда мистер Пуласки предложил Бексу играть за границей, я всерьез подумывала о том, чтобы дать ему пощечину.

Если наш план состоял в том, чтобы люди свыклись с мыслью о том, что мы не будем вместе, он усложнял это. На самом деле усложнял. Я не могла этого понять. Всякий раз, когда я поднимала тему нашего разрыва, он просто отмахивался от меня и говорил: «Как я уже сказал, грандиозно и публично. Мы можем поговорить об этом позже».

Но этого так и не было

Хуже того, после нашего разговора, Бекс поднял свою игру в ФБФ до n-й степени – больше касания рук, больше поцелуев под ухом. Он водил меня в кино, на ужин, приглашал тусоваться у него дома, приходил смотреть телевизор у меня. Ничего из этого не было в новинку. Мы делали все это и раньше, но было одно огромное отличие.

Он всегда касался меня: моих рук, моей талии, моего лица. Не то чтобы мне это не нравилось. В моем теле не было ни одного нерва, который бы не реагировал на него. Он понятия не имел, что эти легкие прикосновения делали со мной – в этом-то и была проблема. Для Бекса это было не то же самое. Он играл роль, и мне это слишком нравилось. Человек мог выдержать так много прикосновений Бека, прежде чем его мозг начнет плавиться. Идея удержать Бекса в качестве своего ФБФ навечно, уже промелькнула в моей голове. Нам нужно было покончить с этим. Поскорее.

Хукер позвонила в субботу, чтобы привести мои мысли в порядок.

— Ты репетировала?

— Я в этом не нуждаюсь, — сказал я, вытаскивая последний валик из волос. Я снова занялась сексуальными волосами. Если я собираюсь порвать с Бексом, то, по крайней мере, хотела хорошо выглядеть.

Она фыркнула.

— Я тоже. Цицерон заедет за мной через несколько минут, а потом мы поедем. Мерседес даже не знает, что ее ждет.

Вокруг талии я застегнула ремень с кобурой и засунула в нее черный револьвер.

— Ладно. Я буду ждать тебя там.

— Будь готова, — предупредила Хукер. — Не хочу, чтобы мы выглядели глупо или что-то в этом роде.

Схватив свой Стетсон, я не смогла сдержать улыбку.

— Не волнуйся. Я буду готова.

— Ты собираешься надеть усы?

— Нет, а ты?

— Конечно. Боишься, что у Бекса пропадет все желание, если увидит, что у тебя над губой растут волосы?

— Нет, — сказала я, сделав глубокий вдох. Наш номер был не единственным, который мне предстояло исполнить сегодня вечером. — Увидимся позже, Хукер.

— Я буду тебя ждать. И не забудь свой пистолет.

На этой ноте она повесила трубку.

Мама остановила меня на кухне.

— Что за наряд? Ты и Хукер..?

— Ага, — ответила я. — В последний раз перед выпуском.

— Хорошо вам повеселиться, — осмотрев меня, она покачала головой. — Бекс тоже пойдет?

Я сглотнула.

— Он придет.

— А он знает, что вы, подружки, затеяли?

— Еще нет.

— Ну, передавай ему привет от меня.

— Хорошо, мам.

Она все еще странно смотрела на меня. Боже, я знала, что мне не следовало наносить этот дополнительный слой туши.

— Я что, плохо выгляжу?

— Нет, — мама покачала головой, и на ее губах появилась легкая улыбка. — Ты выглядишь великолепно. Только проследи, чтобы Бекс держал свои руки при себе. Мне все равно, насколько ты выглядишь с этой прической. Для меня ты еще ребенок.

Мама явно была не фанаткой сексуальных причесок.

— Я пока не готова стать бабушкой, — добавила она. — Даже если Бекс такой хороший мальчик.

— Люблю тебя, мам.

Я помахала ей и вышла за дверь, чувствуя себя виноватой. Надеюсь, она продолжит считать Бекса хорошим и после нашего расставания.

Мы решили встретиться в доме Бекса и пойти на вечеринку вместе. Заехав на его подъездную дорожку, после выключения двигателя еще секунду посидела в машине. Я не знала, как мне расстаться с Бексом, есть ли у него план, но этот день настал. После этой вечеринки мы с Бекс уже не будем фальшивыми парнем и девушкой. Мы снова станем друзьями. Учитывая весь стресс, который я испытывала, эта мысль должна была бы сделать меня счастливой, но этого не произошло.

В дверях меня встретил Клейтон.

— О, мой Бог, — выдохнул он, улыбаясь и прижимая руку к груди. Его глаза были прикованы к моей шляпе «Стетсон», улыбка на его лице растянулась от уха до уха. — Я думаю... Думаю, что да... у меня сердечный приступ.

Я подняла брови, и он еще больше рассмеялся.

— Салли, ты должна перестать приходить сюда в таком виде.

Лицо Клейтона было пунцовым, он пытался взять себя в руки.

— Но мне очень нравятся эти волосы.

Бекс обошел Клейтона кругом. Он внимательно посмотрел на меня и вздохнул.

— Это потому, что она великолепна, а ты извращенец. Идем, Сэл.

Я позволила ему отвести себя к машине, едва слушая протесты Клейтона. Неужели Бекс только что сказал, что я великолепна? Мне надо почаще делать такие прически.

Глава 12

Хукер никогда не «умирала» лучше.

Опускаясь вниз, задыхаясь и постанывая, она упала к ногам Мерседес, по ходу дела почти утянув девушку вниз. Хозяйка дома выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок. Когда это было сделано – после того, как Джонни Ринго (Хукер) испустил последний вздох, а Док Холлидей (я) произнес последнюю фразу о том, что он «не ромашка» – наступила минута молчания. Нам с Хукер было все равно. Мы поклонились, одна половина зала взорвалась аплодисментами, другая же все еще смотрела с выражением «Какого черта?» – сейчас фильм «Тумстоун» все время показывали по телевизору, но большинство из них его не видели.