Боташка
Шрифт:
— Я обожаю «Тумстоун», — Трент Цукерман был одним из немногих, кто видел его. — Это лучший фильм на свете. Лилиан, ты молодец!
— Спасибо, — сказала Хукер, стягивая с себя усы.
— Я имею в виду действительно молодец, — выпалил Трент, а затем попытался изобразить сильный южный акцент. — «Я твой Гекльберри». Блин, это потрясающе. Вы двое похожи на легенды.
Мы с Хукер переглянулись. Он больше походил на парня из Кали, сидящего на крэке, и даже не совсем верно понял реплику.
— Мне нужно найти Цицерона, — засмеялась Хукер и повернулся, чтобы уйти. — Отличная работа, Док.
Я улыбнулась. Цицерон – последняя игрушка Хукер, новичок из Греции.
— И ты тоже, Ринго.
Трент двинулся следом, крича:
— Эй, Лил, подожди!
Похоже, Цукерман был влюблен. Интересно, это из-за волос на лице Хукер или из-за того, как она растягивала слова?
— Что это за фильм? — когда я оглянулась, Бекс качал головой, хмуро глядя вслед Тренту. — Я ничего не понял.
Я похлопала его по плечу.
— Все нормально. Я не стану использовать это против тебя.
— Сэл, я знаю, что ты неравнодушна к этому Килмеру, но фильм – отстой. Вот почему его никто не видел.
— Это не так, — возразила я, отдергивая руку. — И люди не видели его, потому что это определение культовой классики. Вэл был чертовски великолепным, как Док Холлидей, а реплики в фильме были потрясающие.
— Но он же старый, — сетовал Бекс.
— Он великий актер.
— Да, но он раза в три старше тебя.
Я пожала плечами. Вэл это Вэл.
— Что между тобой и стариками? — он ухмыльнулся. — Сначала этот Люциус, теперь Килмер. Я вроде как вижу здесь закономерность, Сэл.
Мои щеки заполыхали. Я знала, что не должна была говорить ему о своей влюбленности в Люциуса.
— Дело не в их возрасте.
— Тогда в чем? — спросил он.
Я отбросила смущение и вздернула подбородок.
— Может, мне просто нравятся парни с акцентом. Ни у кого нет такого южного протяжного произношения, как у Вэла.
— Так дело в голосе, да? — Бекс поднял брови и усмехнулся. Идеально имитируя высоту тона Дока, он сказал: — Я твой Гекльберри.
Я изумленно уставилась на него.
— Как тебе это? — когда я ничего не сказала, он наклонил голову. — Сэл, ты в порядке? Ведь не так уж плохо, правда?
Я была в растерянности. Он не мог знать. Это была одна из немногих вещей, которые я никогда никому не рассказывала, даже ему. У меня пропал голос, как только он произнес эти слова. Это была моя любимая фраза из всего фильма, и он сказал ее хорошо, слишком хорошо. Хотя в фильме эта фраза не использовалось в романтическом смысле, для моих ушей она всегда звучала как обещание. Я твой Гекльберри. Я тот, кого ты ищешь. Я. Для. Тебя. Я всегда мечтала, чтобы кто-нибудь сказал мне это. Если бы я не была влюблена раньше, эти слова, слетевшие с его губ, сделали бы это со мной.
— Сэл?
Заставив себя рассмеяться, с комом, застрявшим в горле, я сказала:
— Идеально. Это было… да, идеально.
— Рад, что ты одобряешь.
Я боялась, что если задержусь, он увидит, как сильно одобряю. Блеск в его глазах говорил, что он уже это сделал.
— Мне нужно выпить. Ты будешь?
Я не стала дожидаться ответа.
Направившись прямиком к столу с закусками, я схватила бутылку с водой и выпила. Бекс затмил всех остальных парней, которых я встречала, и теперь он даже победил Вэла в его собственной игре. Это была печальная правда, но у Дока Холлидея ничего не было на него. Теперь всякий раз, когда я буду смотреть фильм, то буду слышать голос Бекса, а не Килмера. Я сделала еще один глоток воды.
Когда Раздражилла подкралась ко мне сзади, я чуть не задохнулась
— Он тебе уже сказал? — я резко повернулась к ней, глаза мои были полны слез. — Нам нужна эта история, Шпиц. Если мы сумеем получить информацию первыми, это сделает нас знаменитыми.
— Что?
Она закатила глаза.
— Бекс, куда он собирается поступать? Ты его девушка, он должен был тебе сказать, верно?
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, я спрашивала, но он отказался отвечать.
— Ну так заставь его сказать тебе.
— Как?
— Бог мой, Шпиц, ты что, тормозишь, или как? — она ткнула меня в грудь одним из своих острых когтей. — Используй женские штучки, чтобы вытянуть это из него.
Я моргнула.
— Женские что?
— Скажи, что не будешь заниматься с ним сексом, пока он тебе не скажет.
— Мы не... я имею в виду, Бекс и я никогда... — пробормотала я.
— Ну, это звучит нечестно, — Эш протянул руку между нами и схватил свою бутылку. Глядя мне в лицо, он добавил: — Шпиц не из тех девушек, которые будут говорить парню, что делать.
— Да и говорить нечего, — процедила я сквозь стиснутые зубы.
— В таком случае, — он повернулся к нашему злобному редактору. — Присцилла, я думаю, тебе придется придумать новый план. Похоже, что она и Бекс еще не делали этого.
С пылающими щеками я уставилась на них обоих.
— Это не ваше дело.
— Мне все равно, как ты это сделаешь, — усмехнулась Присцилла. — Просто добудь информацию. Я хочу, чтобы у меня она была раньше, чем у других, поняла?
Она перебросила свою белокурую гриву через плечо и зашагала прочь, резко стуча каблуками по деревянному полу.
— Похоже, ей действительно нужна эта история, — сказал Эш.
Я посмотрела на него.
— Ну, и мне тоже. Бекс просто не хочет мне говорить.
— Как и никому из нашей команды. Я думаю, что он выберет Пенсильванский университет.
— Хм, — уклончиво ответила я.
— А ты решила, где будешь учиться?
— Нет, пока нет. А ты?
Эш улыбнулся.
— У меня еще есть год на раздумья.
— Ах да, я забыла, — улыбаясь, сказала я. — Ты еще молодой. Наслаждайся этим временем, пока можешь, юноша. Скоро ты повзрослеешь.
Не сводя с меня глаз, он покачал головой.
— Не так уж я и юн.
— Ну да, — поддразнила я. — По сравнению со мной ты практически ребенок.
— Знаешь, мне всегда нравились женщины постарше.
Дело было не в том, что он сказал, а в его взгляде, который заставил меня покраснеть.
Эш лишь улыбнулся.
— С тобой так легко, Шпиц.
Я посмеялась над собой. Конечно, он просто шутил. Парни не смотрели на меня в таком свете, а единственный от кого я хотела такой реакции, в данный момент находился в другом конце комнаты, сидел на диване, и его небритые щеки потирала толпа людей, которая образовалась через некоторое время после моего ухода. Как будто они были в зоопарке, а Бекс был главный экспонат.