Чтение онлайн

– Мальчики, зачем вы печетесь о том, что вам уже не придется делать? сказала Валя, продолжая искоса поглядывать на Сычева.

– Но если меня позовут в атаку, я пойду, - сурово заявил Аркадий Миронович, хмелея от пива, и тут же вспомнил о телеграмме. Но думать о ней было лень.

Валентина прошла за стойку бара, потом скрылась за перегородкой и загремела там посудой. Аркадий Миронович вгрызался в леща, потому что сотни вопросов теснились у него в голове, но не было среди них одного главного, какой был у Мартынова.

– Жена у тебя кто?
– спросил он в конце концов.

– Клавдия Васильевна. Она у меня по домашнему делу.

– Сколько лет живете?

– Двадцать восемь. Детей нет.

– И как? Мирно живете?

– Она у меня добрая, - отвечал Сергей Мартынов.
– Только сказать об этом не может.

– Как же ты узнал о ее доброте?
– удивился Аркадий Миронович.

– Через кожу.

– У меня Вероника, - мечтательно отозвался Аркадий Сычев.
– Мы с ней поругались.

– Ты уже говорил. В нашем с тобой возрасте это уже неприлично.

– Может, перейти на что-нибудь покрепче?
– спросил Сычев.

– Сейчас не купишь, поздно.

– А это что?
– Аркадий Миронович вытащил из заднего кармана штанов увесистую флягу.

– Ты что? Торопишься?
– обиделся Мартынов.

Тогда Сычев решился:

– Как у тебя с ногой вышло? Расскажи. Мы же тебя в медсанбат довезли, все было на месте...

– Это я могу, - с готовностью отозвался Мартынов.
– Это я умею рассказывать. Помнишь, как немцы разведчиков били? По ногам старались полоснуть. Мы к насыпи прорывались, у меня там КП был... Ты ведь тоже в трубе сидел...

– Нет, - терпеливо вставил Сычев.
– Я на твоем КП не был. Ты нас отослал к обозу...

– Не перебивай, я сам расскажу. Значит, это был бой за станцию Дно. Ровно через полгода после нашего с тобой случая. От насыпи до станции Дно восемьсот метров, но там насыпь кончается, идет ровная местность. Шургин кричит по телефону: "Видишь сараи перед станцией?" - "Вижу, товарищ первый".
– "Чтоб через сорок минут был там. Оттуда и доложишь, ясно?" "Так точно, товарищ первый, доложить из сараев о выполнении".

А я в трубе сидел под насыпью - идеальное укрытие. Выскочил на насыпь, чтобы роты поднять, - и сразу попал под очередь. Как думаешь, сколько во мне сидело?

– Семь, - ответил наобум Сычев, потому что и вопрос был риторическим.

– Правильно, - обрадовался Мартынов.
– Значит, тебе в медсанбате сказали. И все семь в одной ноге. Только про седьмую они и сами не знали, ее через полгода извлекли. Сколько операций было - не помню. Как упал на насыпи, так и забыл про этот мир, возвращался урывками. Попал в госпиталь сюда, в Белореченск, потому и остался тут. Все хотели спасти мне ногу. И правда, через полгода полегчало. Вылечат, думаю, я еще на фронт успею, Германию прихвачу. Сестричка Настя приехала меня выхаживать. И вот последняя операция, общий наркоз, полное отключение. Просыпаюсь утром в палате. А Настя у меня в ногах сидит, ждет, когда я очнусь. Я на нее смотрю и ничего не понимаю. Она же на моей ноге сидит, как раз на линии ноги. "Зачем ты на ногу мою села?" - спрашиваю. "Нет у тебя ноги, Сережа". Я снова отключился. Вот и все.
– Он замолчал и тут же прибавил: - В самом деле, не мешало бы что-нибудь покрепче. Что такое булькает в этой фляге?

– "Бурбон", виски.

Сергей Мартынов отведал и тотчас принял до дна.

– Для русского горла терпимо.

– Мы станцию только к вечеру взяли. Когда это Дно брали, мы и ведать не ведали, что это звание к нам на всю жизнь прилипнет. Ну просто очередной населенный пункт, который надо освободить, сколько их освободили "до" и "после". Чем это Дно знаменито? Откуда мы знали? Там Николай II в своем царском вагоне подписал отречение от престола. И вагон этот самый вроде там тогда стоял, не видел я никакого вагона. Я другое помню. Ведь я тебя в медсанбат вез, Сергей Андреевич.

– На чем же ты меня вез?
– удивился Мартынов.

Аркадий Миронович поднял стакан и с чувством прочитал:

Нет, не по-царскому - в карете.

Не по-пехотному - пешком.

Мы в ЗАГС поедем на лафете,

И миномет с собой возьмем.

– Я же в обозе сидел, вот и повез тебя на минометной повозке.

– Что ты в обозе делал?
– с подозрением спросил Мартынов.

– Сорок лет прошло, спроси что-нибудь полегче. Мы теперь не вспоминаем события, а реконструируем их. Ты же сам нас учил: "Разведчика в атаку посылать нерентабельно. Пусть пехота идет и ложится. Один хороший разведчик дивизии стоит". Учил?

– Предположим, - скривился Сергей Мартынов.
– Ишь ты, запомнил.

– Ты сначала лежал тихо, потом стал бредить. Наташу какую-то вспоминал. А может, не Наташу - не помню.
– Аркадий Сычев посмотрел на Мартынова.

– Ты ошибаешься. Не было у меня Наташи, - твердо отвечал Сергей Мартынов.
– Была Мария, она умерла. А теперь есть Клавдия Васильевна. Вот и все, что у меня было. Ты, пожалуйста, не думай, я не сетую, - перескочил он.
– У меня все есть: квартира, стенка, машина - малый джентльменский набор. Даже парадный протез имею для выходных случаев.

Аркадию Мироновичу показалось, что он обойден. А запасной фляги под рукой не было, запасная фляга лежала в шестнадцатом номере на втором этаже.

– Я не потребитель, - с обидой сказал Аркадий Сычев.
– У меня тоже две жены было. Ну и что?

– И обе живые?

– Слава богу.

– Дружите домами? Ходите в гости? Я слышал, в Москве сейчас это модно. Институт двух жен.

– Все выяснил? Есть еще вопросы?

– Какой дом себе выстроил на разоблачениях империализма? Блочный?

– Не юродствуй. У нас много врагов. В мире действуют две силы.

– Оставь. Я не верю в концепцию двух сил. В мире четыре миллиарда сил, все они действуют. Каждый человек это реально действующая сила. Концепция двух сил упрощает действительность до однолинейного уровня. Через две силы можно провести только одну линию...

– Тебе хорошо философствовать. Спокойная жизнь. Воздух свежий.

– Зато ты в центре живешь.

– Скорее, в эпицентре.

– Сильно встряхивает? Поменяй центр на пригород.

– Завидую твоей ясности.

– А я твоей зыбкости не завидую.

– Ты неисправим.

– А ты привыкай.

– Да, - Аркадий Миронович призадумался.
– На фронте как-то проще было: жизнь - смерть, враг-друг. Все ясно. После тебя стал комбатом Цыплаков, дошел до реки Великой. Не заладилось, что ни бой, то новый комбат. Я тебе завидую, можно сказать, Сергей. Ты исполнил свой долг до конца.

– Ты так считаешь?
– огорчился Сергей Мартынов и тоже задумался.

В баре "Чайка" сделалось тихо. На реке горели бакены. Почти неощутимо шелестела музыка. Струилась вода из-под крана.