Чтение онлайн

Н.х. Ф.И. Веригин Конец XVII – начало XVIII в.

Но уж и вовсе любимым местопребыванием царя становится Преображенское после женитьбы на Наталье Кирилловне. Во дворце была оборудована по этому случаю даже специальная Комедийная хоромина – театральный зал, где 17 октября 1672 года состоялось первое представление придворного театра. По приказу Алексея Михайловича велено было «на комедии действовать из библии книгу Есфирь». Организовывал постановки и руководил труппой пастор Грегори.

После смерти Алексея Михайловича дворец в Преображенском становится постоянным жильем Натальи Кирилловны с маленьким Петром и царевной Натальей Алексеевной. Слишком неблагоприятным, да и попросту опасным становилось для семьи пребывание в Кремле, где власть находилась в руках детей Алексея Михайловича от первой жены – Марьи Ильиничны Милославской.

Расположенный на правом берегу Яузы, охотничий дворец занимал около двух с половиной десятин. Кроме того, по обоим берегам реки к нему было приписано еще около двадцати десятин. В 1684 году по желанию Петра на левом берегу Яузы закладывается потешный городок – регулярная земляная с деревянными частями крепостца – Прешбург. Годом позже в Прешбурге были построены две рубленые избушки с сенями для гарнизона потешных солдат. Здесь сосредоточивается руководство новыми воинскими частями, складываются новые учреждения для управления государством, в частности возникает Преображенский приказ и Тайная канцелярия при нем, ведавшая борьбой с политическими врагами Петра. Около Прешбурга проводятся маневры потешных, и здесь же спускается на Яузу найденный в амбарах Измайлова парусный бот – знаменитый ботик Петра, «дедушка русского флота».

Но все это лишь первое впечатление. Опись тянула к себе, заставляла представить себе каждую отдельную комнату, всмотреться в мелочи ее обстановки. В спальне ее величества государыни императрицы (значит, Петр приезжал сюда и с Екатериной I!) стены и потолок были обтянуты одинаковой зеленой камкой, как называлась китайская шелковая с разводами ткань. В русском быту долго держалась поговорка о конце человеческой жизни: кто в камке, кто в парче, а кто и в холсту, по тому ж мосту. Под цвет камки было и зеленое затягивавшее пол сукно. Зато завесы и подзоры у окон сделаны из камки (камчатные!) голубой. От обстановки остался круглый липовый стол с откидывающимися краями, кожаные стулья, маленькое круглое зеркальце в свинцовой оправе и большой, в золотой раме, образ Божией Матери Всех Скорбящих Радости.

У царицыной спальни была особая маленькая прихожая, где потолок и стены покрывала голубая камка в сочетании с камчатными красными с подзором завесами на двух окошках. Здесь тоже стоял липовый, но уже «четвероугольной» стол, плетеные стулья, висело одинокое зеркальце в свинцовой оправе рядом с двумя картинами в золоченых рамах. В красном углу находился род молельной: большой образ Екатерины Великомученицы в золоченом иконостасе и образ Сергия Чудотворца в серебряном вызолоченном окладе.

Н.х. Князь Н.М. Жировой-Засекин. Конец XVII – начало XVIII в.

Прихожая перед спальней Петра отличалась большими размерами. Пол и потолок были под алой камкой, пол – под неизменным зеленым сукном, на двух окошках – «завесы камчатные алые с подзором». Вокруг стен двенадцать кожаных стульев с зелеными камчатными подушками. Для царя – кресло, обитое золоченой кожей. Два – круглый и «четвероугольной» – стола резных, как их называли, «столярной работы». Несколько плетеных стульев. Непременное кругленькое зеркальце в свинцовой оправе. Никаких картин, зато несколько образов – «Пресвятыя Богородицы неокладной в иконостасе резном золоченом», «Сошествия Святого Духа – на стекле, в рамах черных», «Спасителев в рамах золоченых». И неожиданная деталь – «кораблик вощаной зеленый из свеч».

Образов не было только в токарне, кроме «неокладного богородицына», где все место занимали четыре станка «токареных дубовые с оправой железной, 29 штук токаренных инструменту, сомострел железной сибирской» и необходимый для работы раздвижной липовый стол.

Зато покой против передней горницы выглядел как настоящая картинная галерея. По его стенам стояли обитые красным сукном лавки, сундук, посередине – раздвижной дубовый стол, а на стенах рядом с «Распятием Господним на полотне в рамах черных» – «семь картин в рамах черных на бумаге, две картины без рам бумажных, картина в рамах черных, картина маленькая в черных рамах, картина в черных рамах бумажная, картина в черных же рамах бумажная, ланкарта». Иными словами, набор гравюр, с которыми соседствовала единственная картина маслом – «Арапская персона». В конце XVII века гравюры ценились выше живописи, во всяком случае отечественной.

Н.х. Стольник И.А. Щепотьев (ум. после 1700 г.). Конец XVII – начало XVIII в.

В столовой стены и пол были обтянуты зеленым сукном. Зеленым сукном были обиты лавки вокруг раздвижного дубового стола. Рядом с образом Спасителя два образа Богородицы, оба на полотне, и резное алебастровое Распятие. И десятки картин и гравюр, начиная с «Персоны Его Императорского Величества Петра Первого на бумаге в рамах золоченых», разнообразных ландкарт, портретов римских пап и русских патриархов, видов Азовской баталии и Кронштадта, изображений кораблей и их оснастки, различного оружия, а также «письменной арифметики». Здесь же находились корабельный и два стенных компаса и большая по тем временам редкость – шкаф, оклеенный орехом, «на средине картина за стеклом, над ним три статуйки, два ножника жестяных, коса мушкарадная в змеиных головках».

Н.х. С.Я. Тургенев («Нептун»). Начало XVIII в.

Что касается применявшейся посуды, то она хранилась в так называемой казенной горнице, богатой хрустальными стаканами, кубками, бутылочками, «рюмками с фонтанами», китайскими чайниками, скляницами с лекарством. Отдельно оговаривались, как наиболее ценные, «кубок с крышкою хрустальною на нем артиллерия», «кубок самой большой глаткой кубовастой» (Большого Орла!), «братинка круглая, в ней фанталец», кубок резной с гербом, яшмовые белые чарки и «чашки Измайловского дела» – изделия местного Измайловского стекольного завода, которым Петр особенно гордился.

Ассамблеи и празднества Всешутейшего собора происходили в столовой и в передней горнице с обитыми зеленым сукном лавками по стенам, большим раздвижным дубовым столом и обитыми на манер XVII века красным сукном дверями. В передней висели три образа Богородицы, в том числе особенно чтимый Петром Всех Скорбящих Радости, «образ Спасителев на меди за слюдою». На стенах – все те же маленькие в свинцовых оправах зеркала и два «подсвечника стенных китайских».

Н.х. Алексей Васильков (ум. после 1715 г.). Конец XVII – начало XVIII в.

Рядом с зеркальцами в тяжелой свинцовой оправе множество гравюр – «картин на бумаге», как их называли, с изображением морских баталий, крепостей, кораблей, а в зале к тому же целая галерея портретов. Они-то и заставляли подумать о «Нептуне». Да, впрочем, иначе и не могло быть.

Опись 1739 года имела несколько вариантов. То ли составлявший ее чиновник не мог найти необходимых формулировок, то ли пытался переписать в окончательном виде без помарок. Во всяком случае, в одном варианте портреты перечислялись только частично, причем среди них фигурировал и «Нептун», но без имени изображенного лица. В другом – каждый из «бояр висячих», как называлась вся серия, определялся очень подробно. Общее число полотен в обоих случаях оставалось неизменным. Не третьяковский ли это «Нептун»? Одно непонятно: как входившая в состав дворцового имущества картина могла оказаться в частных руках, откуда ее приобрела галерея? Оказывается, существовало обстоятельство, делавшее предположение о связи «Нептуна» с Преображенским дворцом достаточно вероятным, а поиск в этом направлении оправданным.

Преображенское постигла судьба, им самим предопределенная. Родившиеся в подмосковном селе планы требовали простора, иных, невиданных масштабов. Сначала Воронеж – строительство флота, потом берега Невы... Новая столица окончательно увела Петра из Москвы. На места, где проходила юность, не хватало времени, а лирические воспоминания были не в характере людей тех лет.

Один из иностранных путешественников, побывавших при Петре в Ново-Преображенском, как его стали называть, дворце, записывает: «Первый дом, построенный Петром для себя в Преображенском, близ Москвы, в котором он жил всякий раз, как бывал там, деревянный, в один только ярус, с такими низкими комнатами и до того углублен в землю, что высокорослый мужчина, стоя у порога, без труда достанет до кровли. Из трех маленьких низких комнат состоит и тот дом, что прежде всех выстроен им для себя в Петербурге. Во всю жизнь у него было такое пристрастие к этому дому, что и велел одеть его камнем, как Лоретскую Мадонну».