Чтение онлайн

— А ну заткнись, зараза! Если не угомонишься, я вмиг твоего сосунка жизни лишу!

— Что? — пролепетала я, краем глаза косясь на Андрея, которого уже жестко схватил один из мужиков.

Сидор швырнул меня на мягкую лавку у окна, и я плюхнулась на нее ягодицами, больно ударившись локтем о подоконник. Вскрикнула.

Наташенька испуганно плакала в руках другого мужика, закутанная в покрывало, только ее светлая головка торчала из ткани.

— Девку-то куда, хозяин?

— На улицу пока снеси. Егорке отдай. Да свечи все чародейные собери, да обратно поставь обычные, чтобы никто не пронюхал, что здесь было.

— Понял, Сидор Иванович, — кивнул мужик и исчез в дверях с девочкой.

Я попыталась встать, но тут же у моего горла оказался длинный кинжал Сидора.

— А ну смирно сиди, медовая, — он чуть перевел дух и хмуро продолжал: — Говорил, что вернусь за тобой? А я слов на ветер не бросаю, Марфушка.

Озираясь на троих агрессивных мужчин в спальне детей, я не понимала, что происходит и что делать. Где были слуги и охранники? Почему они не поднялись сюда на шум?

— Чего тебе надо, Сидор?

— Сама знаешь. Не привык я отдавать своё! А ты Марфушка — моя, и никуда тебе от меня не уйти. Из-под земли достану. Я за тобой пришёл, медовая. И заберу. И Наташку тоже. Так что смирись и слухай сюда. Если по-хорошему пойдёшь, то все живы будут, ежели нет, то пеняй на себя.

— Нет! — выпалила я в ужасе. — Я никуда с тобой не пойду. Я невеста боярина Черкасова. И...

— Помечтала и будет, — перебил он меня жёстко, убирая нож от моего горла. — Ишь чего удумала. Этого пса бешеного охмурять! А ты мне принадлежишь, Марфушка, запомни! Сейчас соберёшься по-тихому и поедешь со мной.

— Никуда я не поеду, понял?

— Поедешь, шельма. А нет, так свяжу и уволоку всё равно, — процедил он зло. — И не смотри на дверь. Никто тебе на помощь не придёт.

Я прищурилась и непокорно выдала:

— Кирилл всё равно меня найдёт.

— Не будет он искать, дура, — процедил зло Сидор. — Потому что будет думать, что ты сама сбежала от него.

Яростно мотая головой, я не собиралась безропотно подчиняться этому разбойнику.

— Кирилл не поверит, что я сбежала. Он не глуп.

— Да и я не лыком шит, Марфушка, — оскалился злодей. — Все уж хитро придумал. Думаешь, где вся твоя челядь да охрана? Спят все беспробудным сном. Свечей колдовских с дурманом нанюхались и спят, только к утру и очухаются. А мы к тому времени и улизнем отсюда с детьми. Все будут думать, что ты сбежала ночью, ну чтобы за этого хмыря боярскогo под венец не идти.

Изумленно хлопая глазами, я поняла, отчего и нянька Агриппина лежит спящая на лестнице и отчего ранее Сидор приказал собрать все чародейные свечи. Похоже, Сидору как-то удалось поставить в доме сонные свечи, может предал кто из слуг. И теперь все, кто был в доме сейчас спали. Кроме меня и детей.

— Олежка, тащи сюда чернила! — продолжал командовать Сидор. Через миг мне на колени поставили деревянный писчий набор с бумагой и пером. — Сейчас письмо напишешь, Марфушка. Прощальное. Для кобеля боярского. Что передумала за него замуж идти и что уезжаешь с детьми.

Я подняла по Сидора дикий взор, поняла, что он задумал. Ведь письмо, написанное моей рукой, точно может остановить Кирилла. И он не будет искать меня, ведь я якобы сама уехала, по своей воле.

— Пиши, Марфушка! И в конце напиши, что запрещаешь искать тебя. Иначе прогневаешься на него.

— Я не буду этого писать, — пролепетала я, нервно мотая головой.

Понимала, что этим письмом сама себе перекрою путь спасения от Сидора. Только Кирилл мог меня спасти от этого безумца.

— Будешь, медовая. А не то, твоего сыночка сейчас на тряпки порежем. А ну, Борька, покажи, что я не шучу!

Мужчина, что удерживал мальчика, быстро вытянул нож и полоснул лезвием по ладони мальчика. Хлынула кровь.

— Матушка! — вскрикнул от боли Андрейка.

А я в ужасе закричала, дернулась с лавки и вскочила на ноги, но кинжал Сидора опять оказался у моего горла.

— А ну сядь! Пиши, сказал! Терпение мое на исходе, Марфушка! Клянусь, прирежу твоего сосунка!

У меня на глаза навернулись слезы, и я в истерике выпалила:

— Не трогай Андрея, пожалуйста! Я напишу, как скажешь, напишу!

Глотая горькие слезы, я написала всё, как сказал Сидор: о том, что Черкасов мне противен, что я уезжаю с детьми и пусть он меня не ищет. Я пыталась написать всё как можно быстрее, потому что Андрейка, сжав в кулак раненую ручку, так и метался в руках второго злодея.

Едва поставив свою подпись, я хотела броситься к сыну, но Сидор велел:

— Кольцо снимай!

— Кольцо?

— Да. Вот этот перстень с красным яхонтом! Оставим с письмом, чтобы этот сукин сын точно поверил, что ты уехала.

Я стянула обручальное кольцо и бросила его на лист бумаги. Только после этого Сидор разрешил мне прибиться к сыну. Мужик, удерживающий его, отошел. Я тут же начала осматривать руку Андрея. Порез был небольшим, совсем легким. Явно сделан так, чтобы не причинить большой вред мальчику, но чтобы до смерти напугать меня.

Я быстро промыла руку сына водой, перевязала его ладонь своим платком. В это время в спальню принесли мою одежду, и Сидор приказал:

— Одевайся, Марфушка, да побыстрее, и сосунка собери. Уходить надо. Не ровен час эти проснутся.

Уехали мы из дома Кирилла глубокой ночью, ещё даже не пропели первые петухи. Слуги и охранники Черкасова так и спали беспробудным сном на своих местах: кто в кровати, кто у дверей. Письмо для Кирилла и его перстень Сидор оставил на столе в его кабинете. Мне разрешили взять только одну смену одежды для меня и детей.

Но самым печальным во всем этом было то, что я вдруг осознала, что люблю Кирилла. Что теперь, когда меня насильно увозили из его дома, я чувствовала, что мое сердце плачет от предстоящей разлуки. Я не хотела расставаться с ним, и по-настоящему жаждала стать его женой.

Вскоре мы вышли на улицу. Я с яростной надеждой оглядывалась по сторонам. Надеялась, что кто-то увидит нас, заметит, что я и дети под конвоем этого разбойника, и, возможно, расскажет об этом Кириллу. Но, как назло, в это предрассветное время на улице было пустынно. Меня с детьми затолкали в небольшой возок, а Сидор и трое его людей верхом поехали позади.