Чтение онлайн

На боярский двор Адашевых, в мою бывшую усадьбу, мы прибыли уже на рассвете. Всю дорогу, что нас везли под охраной Сидор и его разбойники, я старалась не плакать. Дети и так были напуганы всей вакханалией, что произошла в доме Кирилла, и только боязливо жались ко мне и молчали. Я же пыталась утешить их ласковыми словами, говорила, что всё будет хорошо.

Но что будет хорошо, я сама не верила. Понимала, что отныне я должна буду подчиняться Сидору и исполнять его волю и желания, иначе он отыграется на детях.

Сидор сам выволок меня из возка и, удерживая за локоть, гаркнул одному из своих людей:

— Ворота на запор, и чтобы без моего ведома ни одна мышь не проскочила. Все кто выходит у меня лично дозволения спрашивать!

— Слушаюсь, Сидор Иванович, — кивнул мужик, поклонившись.

Под конвоем Сидора и двух его молодчиков, которые держали детей на руках нас завели в хоромы.

— Митька! Детятей в их прежнюю горницу определи, да няньку им найди, — велел Сидор другому своему холопу, едва мы вошли в усадебный дом. — А Марфушку пока в моей опочивальне заприте.

— Я хочу с детьми, Сидор! — возмутилась я.

— В ну, цыц, крикливая баба! — прорычал он мне в лицо. — Я сам решу, чего тебе делать, и дети пока не твоя забота.

Все мои попытки возмутиться были проигнорированы. Мужик обхватил меня за руку, потащил в нужную горницу. Неожиданно у нас на пути появилась Василиса, кухарка, которая ненавидела меня.

— Опять эту заполошную притащил, — раздался ее недовольный возглас в сторону Сидра.

— Тебя не спросил, Васька! Знай свое место! — прикрикнул Адашев на женщину. — На кухню ступай!

— А, ну ясно, — проворчала в его сторону кухарка, подперев руки в бока. — Только когда эта мамошка тебя опять объегорит, ты в мою теплую постельку-то не суйся, яхонтовый. Не пущу!

— Прочь пошла, дура! — прорычал ей в ответ Сидор и обратился к другому мужику из холопов. — Бориска, убери Ваську с глаз долой. Пока не зашиб ненароком.

Тот поклонился и тут же жестко схватил молодую женщину за плечо и увел ее прочь. А я поняла, что кухарка была любовницей Сидора. И похоже ее ненависть ко мне была обусловлена не только моим непотребным поведением, а еще и ревностью к этому дикому Сидору.

Меня заперли в бывшей спальне моего мужа, которую теперь занимал Адашев. Я вмиг выглянула в слюдяное окно. Оно было почти на семь метров от земли в высоком тереме. Очень высоко для побега.

Но все равно мои мысли последние два часа кружили только в одном направлении. Надо было как-то затуманить Сидору голову и попытаться с детьми сбежать из усадьбы. И бежать из Новгорода так далеко, как только это возможно. Может быть, куда-нибудь на юг государства, там, насколько я знала, обитало много беглых людей, которые скрывались от властей.

Я отчетливо знала, для чего меня заперли в спальне Сидора, и следующие часы, сидя в одиночестве, морально готовила себя к приходу своего тюремщика. Около полудня мне принесли поесть. Мужик поставил поднос с горячими щами и хлебом на дубовую скамью и тут же ушел. Есть я не хотела, а лишь переживала о том, как там мои малыши.

Сидор пожаловал в опочивальню ближе к вечеру, хмельной и довольный. Затворив дверь на засов, прямо с порога начал скидывать с себя одежду, вызвав у меня настоящую панику. Как я ни готовилась морально к этому мерзкому действию все эти часы, но мое существо вмиг взбунтовалось.

С наглой ухмылкой на губах, Сидор приблизился ко мне в одной рубахе и штанах и спросил:

— Успокоилась, медовая?

— Не подходи, Сидор, — прошипела я, пятясь от него. — Я не хочу тебя и никогда не захочу.

— Да плевал я на твое хотение, Марфушка, — хмыкнул он, протягивая ко мне руку и с угрозой добавил: — Не хочешь сама, так силой возьму. Себе же худо сделаешь.

В ужасе от его слов я попыталась отбежать, устремившись к двери. Но он ловко поймал меня за косу, сдернув с волос головной убор, и жестко сжал в своих ручищах. Меня обдало мерзким запахом мужского пота и соленой рыбы, и я брезгливо поморщилась. Сидор же уже прижал меня к своей груди, нагло ощупывая мои бедра и живот, и хрипел мне в ухо:

— Приворожила меня, зазноба. Ни одну бабу не хочу опосля тебя.

Я пыталась сопротивляться, но все было бесполезно. Через миг он повалил меня на мягкую перину. Упав лицом на подушку, я в панике продолжала сопротивляться, чувствуя, как этот изувер задирает подол моего платья, навалившись сверху.

Неожиданно моя рука нащупала у изголовья кровати что-то холодное. Вмиг схватив громоздкий подсвечник, я со всей силы дернулась, развернулась и огрела им Сидора по голове. Он взвыл от боли, схватившись за висок, и отпрянул от меня.

— Ах ты, стерва! — хрипло прошипел он, прижимая ладонь к голове, из-под которой лилась кровь.

Я вмиг скатилась с кровати, упала на колени на пол, отползла к стене, прикрываясь подсвечником как оружием.

— Если подойдешь, мерзавец, еще огрею! — пригрозила я.

В меня словно вселился какой-то бес. Я готова была биться насмерть, только бы этот выродок не тронул меня.

— Егор! Митька, подите сюда! — тут же взвыл злобно Сидор, да так громко, что я едва не оглохла.

Через миг в опочивальню ворвались два бугая и в недоумении замерли на пороге, видя окровавленного Сидора, что изрыгал проклятья, стоя у кровати и сжимая кулаки, и меня, притихшую в углу с подсвечником.

— А ну-ка, свяжите эту бешеную бабу да в холодную спустите. Пусть посидит в темнице несколько дней, как собака на привязи. Остынет маленько да смирения наберётся. А то, ишь, чего удумала, стерва, на меня руку поднимать!

С этими двумя мужиками я, конечно, справиться не смогла. Они быстро отобрали у меня подсвечник и, подхватив под руки, выволокли прочь из горницы.

Я пыталась сопротивляться, но один из мерзавцев ударил меня по ребрам так сильно, что у меня перехватило дыхание на пару мгновений от боли. Больше я решила не бунтовать и замолчала, понимая, что взывать к совести этих отморозков не удастся. Они были похожи нравом на Сидора: жесткие нелюди, не знающие жалости, низкие и подлые.

Мучители притащили меня в дальние подвалы, которые находились под северной частью боярских хором. Это подземелье располагалось под домом, в пяти метрах от поверхности земли. Мужики поволокли меня вниз по каменной лестнице.