Чтение онлайн

— Поняли, что влипли, — мрачно сказал старик Николай, — надо этого бывшего воеводу арестовать! Предатель! А тебе, княжич, лучше бы убраться отсюда подобру-поздорову, пока возможность есть.

— Подожди, Николай. Не гони волну. Пока меня не раскусили, опасности для меня нет. Да и убить чародея, если он предупрежден, трудно. Значит так. Нас всего трое. Времени у нас в обрез, надо действовать. По одному ходить опасно. Разделяемся. Вы, молодежь, побродите между солдат, пожалуйтесь, что из Москвы пришлось уехать, барчука охранять, праздника по поводу коронации не увидите, не попьете, не погуляете. Выясните, какие настроения у солдат. Не может быть, что бы все предателями были. Потом, в одиночку не ходим. Вы везде вдвоем, даже в нужник, ясно? Мы с Николаем. Я вроде барчук капризный, он вроде дядьки. При случае поворчи, что барчука негодного на шею повесили. Пусть успокоятся! Я капризничать буду. Ножками топать. Потребую еды хорошей, пушки перетащить обратно, под порох схрон выкопать, якобы я его боюсь. И, думаю, ошибся я вчера. Голова посада так холодно принял, потому, что с крепостью в контрах. Надо как-то с ним скрытно поговорить. Подумайте тоже, по какой причине. И выясните, что со священником случилось. Тут я тоже поскандалю, что мне после дороги приспичило причаститься и службу благодарственную прослушать. У нас всего три дня на все. Потом подвода с припасом придет, по ней ясно станет, что настроен я серьезно. И еще. Куда голубей пристроили?

— В голубятню местную. Отдельно велел поселить. Да наших не спутаешь. У князя все мечены. На крыльях буковицы несмываемыми чернилами тайскими выведены, если развернуть — слово «Муром». Так что не перепутаем.

— Хорошо, я письмо напишу, ты сам птицу отошли, раз знаешь, какие наши. Да сделай так, что бы начало кто-нибудь прочесть смог. Я там полную ахинею напишу. Порадую соглядатаев! Прямо сейчас и сяду писать. Николай, а ты притворись любителем голубей, навещай их, что бы не обкормили, содержали нормально.

— Сделаю!

— И еще. Едим все вместе, только после того, как я знак дам. Я пищу проверю и питье на всякие добавки. Если угощать будут — отказывайтесь. Все на меня валите. Мол, держит вас князь за скоморохов, заставляет есть с ним, а за едой сказочками неприличными развлекать!

— Поняли!

— Тогда я пишу, а вы идите, с солдатами общайтесь. И помните, я барчук капризный, вредный, вы меня едва терпите!

— Ясно! — усмехнулись двое молодых — когда еще будет возможность барина поругать по его же просьбе!

Михаил сел писать, как с отцом условились. Чушь вышла отменная, но малограмотный мужик не догадается, что такой же малограмотный барич в действительности написал!

— «Вам ЛюбЕзная Больно мнЕ ДорогаЯ мамеНька пИшет Письмо Рыдая и нЕгоДуя сын вАш сТраждущий мишЕнька ЛЬСТиВО ПРОсит ваШего застУпничества ПеРед Извергом СиЛьным пАпенькой ТерпетЬ сил нету10 Дней Родителей вспоминаю УваЖаю И Негодую И Каюсь О сВоем пОведнии Прошу рЫдаю Трясусь каждодНевно что вЫ Хотите меня Совсем РанО Чую наверНОе меня в могилу свести. Сынок ваш Мишка».

Письмо отец прочтет, и по заглавным буквам, якобы малограмотного сына настоящий текст поймет. Просил Миша десять дружинников опытных в розыскных делах. О розыске не написал, длинно слишком выходит, тяжела записка выйдет, ну отец поймет, кого для розыска о предательстве посылать. Николай прочел, головой покачал.

— Тайнопись, что ли?

— Отец и старший брат поймут. Прошу подкрепить нас опытными дружинниками, срочно. Иди. Отправляй. Птицу проверь. От нее наши жизни, может быть, зависят!

— Все сделаю. Но, княжич, не верю я, что весь гарнизон перешел на сторону ворогов! Русские же люди. И недаром священника гарнизонного посадили в подвал! Значит, мешал он им!

— Надеюсь. Значит так, дядька Николай. Отправишь птицу, найдешь молодежь, завтракать пойдем. Пусть сказки какие, непристойные вспомнят, барича развлекать. Потом мне помолиться потребуется, а так как священника нет, переедем на посад. Поговорю с главой.

Голубь улетел, Письмишко Николай отдал в руки ухаживающему за голубями стражнику, тоже любителю птиц. Голуби князя Муромского были в хорошем состоянии, накормлены, напоены, записку стражник повертел в руках, спросил, что в ней. Николай просто ответил, что барич, непривычный к трудностям совсем расклеился, слезно просит маменьку уговорить отца вернуть его домой. Письмо в пергамент упаковали, прицепили к хвосту птицы. Голубь взмыл в воздух, взял курс на север, к родной голубятне.

— А чем же провинился отрок, что папаша его воевать отправил? Пил-гулял много?

Николай подумал — пьянство не годится, Михаил не пьет совсем, все это увидят Скажем о том, что было раньше. Вся Москва знала об этом.

— Нет, пить он не пьет, совсем. Он по девкам великий ходок. Вот и добегался. Соблазнил не кого-нибудь, сестрицу Салтыковых, Марфы Романовой племянницу. Та уже сговорена была, за знатного боярина, и приданое выплачено, а он ее на спор с приятелями за два дня до свадьбы спортил. Скандал! Вот его и услали подальше от гнева Марфы и братьев девицы, что в Москве сейчас силу большую заимели. А княжич последыш, все время под маменькиной юбкой прожил, жизни не нюхал, вот теперь стонет, мать просит, что бы выручала любимого сынка. Так-то.

— Не везет Лебедяни! Хороший город, справный. Да то польские прихлебатели власть в нем получили, то вот, маменькиного сынка воеводствовать прислали! Да и нынешний воевода как бы не хуже вашего барича. Тот хоть вредить напрямую не будет! Ладно, разболтался я! Птиц прогулять надо. Ваших из загона не выпускаю. Пусть сидят.

— Пойду я. Как бы мой чего не учудил с расстройства. Церковь-то у вас есть? Мой даром, что ходок, так еще и набожный очень. Маменькино воспитание. Хочет свечку поставить и помолиться о счастливом окончании пути.

— Церковь, это надобно на посад переезжать. Паром часто ходит, — голубятник замялся, потом махнул рукой и прошел к птицам.

Позавтракали с бывшим воеводой. Молодежь сказками непристойными развлекала, воевода-предатель до колик смеялся. Николай тоже стариной тряхнул. Сказку рассказал.

— У одного важного боярина женка молодая была. Оченно до мужиков охочая. Вот, уехал муж в думу заседать, а женка сразу троим любовникам весточки послала, авось, кто-то да прийти сможет. Только с самым первым на кровати пристроилась, как кто-то в дверь стучится. Подумала, муж. Любовника в чулан с одеждой спрятала. А это второй полюбовник явился. Только с ним обняться успели, как опять в дверь стучат. Неужто муж? Она его в печь затолкала. А это третий любовник. Только к делу приступили, как муж приезжает. Куда третьего? А в углу мужнин доспех полный стоял. Тот в него и залез. Жена мужа ласково встречает, угощает, обнимает-целует. Тут не выдержал любовник, что в печи сидел. Недавно протоплена, жарко. Он и вылез из печи, весь в саже. Боярин обомлел.

— Слышь, хозяйка, я трубу всю прочистил, дымить не будет. Давай плату!

Боярин расплатился и думает: — Как такой детина в одежде через трубу пролез?

Тут в чулане кто-то чихнул. Боярин туда. Из чулана вылетает мужик, руками машет, кричит: — Я моль, я моль, все ваши шубы погрызла, растолстела! И убежал. Дивится боярин. А тут тому, что в доспехе приспичило. Он и двинулся с места. Боярин остолбенел — доспех сам идет. А тот прошел мимо, по плечу его хлопнул и спрашивает: — Слышь, боярин, тут наши на Псков не проходили? Боярин со страху и помер. И все наследство негодная жена получила!

Воевода старый ржал, Михаил подхихикивал. Весело позавтракали.

Отсмеялся Миша и спрашивает:

— Скажи, Иван, а где у вас церковь?

Бывший воевода на миг замер, а потом вздохнул и сказал:

— Церковь у нас походная, да только священника нет.

— Почему?

— Предателем батюшка оказался, записки врагам — казакам слал. Пришлось в подвал отправить.

— Допрашивали?

— Нет еще, руки не дошли!