Чтение онлайн

В кабинете в «Прессман Отеле» я спросил администратора отеля, можно ли мне воспользоваться его телефоном, и набрал номер городской справочной периодических изданий. Пока администратор отеля смотрел на меня, я сказал: «Добрый день, — сказал я, — я совершил ужасное преступление против человечества, в качестве акции политического протеста. Я протестую против эксплуатации работников сферы обслуживания».

Если я сяду в тюрьму, я не буду просто неуравновешенным придурком, мочившимся в суп. Это будет героический поступок.

Робин Гуд Официант Чемпион Без-ничего.

Это будет гораздо масштабнее, чем история одного отеля и одного официанта.

Администратор «Прессман Отеля» очень осторожно забрал трубку у меня из рук. Администратор сказал, что он не хочет больше, чтобы я работал здесь, во всяком случае, не в таком виде.

Я стою во главе стола администратора и говорю: «что?» Вам не нравится идея этого?

И не моргнув глазом, продолжая смотреть на администратора, я всаживаю кулак на конце моей разогнанной центростремительной силой руки в самый кончик своего испачканного свежей кровью носа.

Совершенно безо всякой причины я вспомнил ту ночь, когда мы с Тайлером впервые подрались. Я хочу, чтобы ты ударил меня так сильно, как только можешь.

Это был не такой уж сильный удар. Я бью себя снова. Это должно быть клёво выглядит, вся эта кровь, но я бросаюсь спиной на стену, чтобы вызвать ужасный шум и разбить картину, которая там висела.

Разбитое стекло, рама и картина с цветами и кровью падают на пол, а я прыгаю вокруг них. Я наверное похож на такого себе идиотика. Кровь капает на ковёр, я подтягиваюсь, оставляя гигантские отпечатки окровавленных рук на столе администратора отеля и говорю: «пожалуйста, помогите мне», но при этом начинаю хихикать.

Помогите мне, пожалуйста.

Пожалуйста, не бейте меня больше.

Я соскальзываю назад на пол и размазываю свою кровь по ковру. Первым словом, которое я скажу, будет «пожалуйста». Так что я держу свои губы плотно сжатыми. Чудовище протащило себя по красивым букетам и венкам восточного ковра. Кровь течёт у меня из носа, и стекает, тёплая, по моей глотке и мне в рот. Чудовище проползло по ковру, горячее, собирая корпии, и пыль скатывалась с кровью у него на клешнях. И оно подползает достаточно близко, чтобы схватить администратора «Прессман Отеля» за его худосочную лодыжку и сказать это.

Пожалуйста.

Сказать это.

Пожалуйста выходит наружу сквозь пузыри крови.

Сказать это.

«Пожалуйста».

И пузыри разбрызгивают кровь повсюду.

Вот так Тайлер получил возможность открывать бойцовский клуб каждую ночь недели. После этого было семь бойцовских клубов, а после этого было пятнадцать бойцовских клубов, а после этого было двадцать три бойцовских клуба, и Тайлер хотел ещё. К нам всё время приходили деньги.

«Пожалуйста, — прошу я администратора „Прессман Отеля“, — дайте мне деньги». И снова начинаю хихикать.

Пожалуйста.

И пожалуйста, не бейте меня больше.

У вас есть столько всего, а у меня нет ничего. И я начинаю подымать свою кровь по худосочным ногам администратора «Прессман Отеля», который отодвигается назад и давит руками на полированную крышку стола перед ним, и даже его губы отошли от зубов.

Чудовище хватается своими кровавыми клешнями за пояс администраторских брюк и подтягивается, чтобы схватиться за белую накрахмаленную рубашку, и я обхватываю своими окровавленными руками холёные запястья администратора.

Пожалуйста. Я улыбаюсь настолько широко, что у меня трескаются губы.

Начинается борьба, администратор кричит и пытается убрать свои руки от меня, и моей крови, и моего разбитого носа, кровь разлетается и покрывает нас обоих, и в самый интересный момент ребята из охраны решили заглянуть в кабинет.

Это в сегодняшних газетах, о том, как кто-то пролез в офисы между десятым и пятнадцатым этажами «Хайн Тауэр», взобрался по окнам офисов, нарисовал на южной части здания ухмыляющуюся пятиэтажную маску и начал пожар, так что центральные окна каждого огромного глаза запылали ярко, живо и неотвратимо над городом в лучах рассвета.

На фотографии на первой полосе газеты лицо было похоже на разъярённую тыкву, японского демона, дракона алчности, пожирающего небо, а дом — на бровь ведьмы или дьяволов рог. И люди плакали с запрокинутыми головами.

Что это значило?

И кто мог это сделать? Даже после того, как пожар потушили, лицо оставалось там же, и оно стало ещё страшнее. Пустые глазницы, казалось, наблюдают за каждым человеком на улице, и в то же время были мёртвыми.

Эта фигня появлялась в газетах снова и снова.

Конечно, вы читали это, и вы хотите знать, не было ли это частью Проекта «Вывих».

В газете сказано, что у полиции нет ни одной реальной зацепки. Молодёжные банды или звёздные пришельцы — кто бы ни сделал это, он мог погибнуть, карабкаясь по уступам и вися на оконных карнизах с баллончиками черной краски.

Был ли это Комитет «Вред», или Комитет «Поджог»? Гигантское лицо, наверное, было их домашним заданием на прошлой неделе.

Тайлер должен знать, но первое правило Проекта «Вывих» — ты не задаёшь вопросов о Проекте «Вывих».

В Комитете «Насилие» Проекта «Вывих» на этой неделе, как сказал Тайлер, он прогнал всех через то, что значит выстрелить из пистолета. Всё, что делает пистолет — это фокусирует взрыв в одном направлении.

На последнее собрание Комитета «Насилие» Тайлер принёс пистолет и жёлтые страницы телефонной книги. Они собираются в подвале, где бойцовский клуб открывался в субботу ночью. Все Комитеты собираются в разные ночи: Поджёг собирается в понедельник.

Насилие собирается во вторник.

Вред собирается в среду.

И Дезинформация собирается в четверг.

Организованный Хаос. Бюрократия Анархии. Ты постигаешь это.

Группы поддержки. Что-то вроде того.

Так вот, во вторник вечером Комитет «Насилие» предлагал действия на следующую неделю, а Тайлер читал все предложения и давал комитету домашнее задание.

До этого же момента ровно через неделю каждый парень из Комитета «Насилие» должен устроить драку, из которой он не выйдет победителем. И не в бойцовском клубе. Это труднее, чем кажется. Мужчина на улице готов на что угодно, чтобы только не драться.