Чтение онлайн

Она вложила свою руку в мою и пожала. В ответ я пожал ее. Не волнуйся, дорогая, я с тобой.

– Бразильцам это не понравится, - лишь наполовину в шутку сказал я. Мы все слишком хорошо знали, чего хотят бразильцы.

Заговорила капитан Харбо - и совсем не капитанским тоном:

– К черту то, чего хотят бразильцы. Это чудовищно. До такого нельзя было доводить.

А потом она огляделась, проверяя, не слышал ли ее кто-нибудь из бразильских участников экспедиции.

– Не беспокойтесь, - успокоила Лиз.
– Доктора Амадор, Родригес и Хикару и их техническая команда заняты в третьем наблюдательном трюме. Можете говорить свободно.

Она не добавила, что это выходит за рамки плана дяди Аиры. Либо капитан Харбо и сама знала об этом, либо ей вообще не нужно было этого знать.

Капитан Харбо выглядела слегка раздраженной. Все мы были раздражены.

– Что произойдет дальше?
– спросила она.

Я бросил взгляд на терминал:

– Мы увеличим звук еще на шаг.

– Сколько времени мы будем заниматься этим?

Я пожал плечами.

– Все зависит от того, сколько времени они будут заниматься этим.
– Я кивнул в сторону грузового люка, потом посмотрел через стол на стоящую в темноте Дуайн и сказал ей: - Продолжайте. Увеличьте звук еще на два шага.

Затем я подошел к леерам, чтобы заглянуть в пасть ада. Я больше не мог откладывать это. Необходимо увидеть все собственными глазами. Лиз неохотно пошла следом за мной. Капитан Харбо осталась на месте, но потом передумала и тоже подошла к краю открытого люка.

Мы заглянули вниз.

Мы знали, что они не могут видеть нас. В трюме было темно.

Мы знали, что они не могут нас видеть. Но это не помогало.

Черви смотрели прямо в наши глаза.

Они верещали. Они пели.

Они размахивали руками. Двигали челюстями. Вращали глазами, словно пытались охватить одним взглядом весь корабль. Лучи прожекторов пробегали по массе хторров, и те тянулись к свету, когда свет падал на них, и стонали, когда он уходил.

Но всегда кто-то - не важно кто именно - смотрел прямо на нас. Словно видел нас. Словно хотел нас.

В их глазах светился примитивный разум насекомых. Несмотря на все, что мы говорили, во что верили, несмотря на результаты всех наших тестов, вскрытий и экстраполяции, я не мог отогнать от себя мысль, что это и есть высший хторранский разум. В глазах червей светилось удивление. В них был благоговейный страх. В них была жизнь.

И это делало картину еще ужаснее.

– Отвратительно, - прошептала капитан Харбо.
– Они отвратительны.

Лиз ничего не сказала. Даже в темноте грузового трюма я разглядел, как она бледна.

– С тобой все в порядке?

– Это самое страшное, что я видела в жизни.
– Неожиданно она повернулась ко мне.
– Обещай мне одну вещь.

– Все, что хочешь.

– Обещай, что ты никогда не допустишь, чтобы меня сожрали черви.
– Она до боли сжала мне руку.
– Обещай, что убьешь меня раньше.

– Этого никогда не случится, дорогая.

– Обещай мне, Джим!

Я с трудом проглотил ком в горле.

– Обещаю. Я никогда не допущу, чтобы тебя поймали черви. Я никогда не допущу, чтобы они сожрали тебя. Обещаю всем сердцем и всей душой.

Тогда она отпустила мою руку. Я помассировал ее, чтобы восстановить кровообращение в пальцах.

Звук и свет стали интенсивнее. Черви возбудились еще сильнее. Теперь они налезали друг на друга. Я знал, что многие погибнут в давке, задохнутся, будут растоптаны среди всеобщей истерии. Однако это была не человеческая толпа. Отсутствовала паника, драки, крики - одно только лихорадочное самоотречение, которое все нарастало и нарастало.

Наконец мы оторвались от перил и вернулись к видеостолам. Один из дисплеев транслировал световое представление "Босха". Над столом парил миниатюрный дирижабль, по бокам которого плыли цветные полосы, пульсирующие в унисон с песней гнезда.

За этим столом работал Клейтон Джонс. Он поднял голову, наблюдая, как мы подходим. Сюда же ковыляла Дуайн Гродин. Я обвел взглядом собравшихся.

Клейтон Джонс, Дуайн Гродин, генерал Тирелли, капитан Харбо и пара помощников.

– Как у присутствующих обстоят дела с храбростью?
– спросил я.

В первый момент никто не отреагировал. Возможно, никому не хотелось оказаться первым. Но потом любопытство перевесило, и Дуайн спросила:

– А в чем дело?

– Я хочу попробовать песню мандалы из Скалистых гор. Одной из тех, что уничтожили ядерным зарядом.
– В темноте я нащупал руку Лиз и сжал ее.
– Она резко отличается от песен других гнезд и, по-видимому, вызовет сильное изменение в их поведении. У кого какие мнения?

Дуайн покачала головой.

– Эт-то в-выходит за п-пределы м-моих знаний, - удрученно призналась она.

– Джонс?

Он, похоже, не ожидал, что меня может интересовать его мнение.

– М-м.
– Он пожал плечами.
– А что будет, если мы просто погасим свет, выключим звук и уберемся отсюда?

Все удивленно переглянулись. О такой возможности никто даже не думал.

Дуайн откликнулась первой:

– Я д-думаю, что ч-черви, в-возможно, п-п-попытаются п-преследовать нас.

– Через тысячемильные джунгли до самой Япуры?

– Е-если с-смогут.

Пугающая мысль.

– Мы д-держим т-тигра за хвост, - продолжала Дуайн.
– Н-надо что-то с-сделать.

– Ладно, - сказал я.
– Давайте прокрутим песнь Скалистых гор. М-м… - Я повернулся к капитану Харбо.
– Мне кажется, следует объявить по трансляции о том, что мы собираемся сделать. Что бы ни натворили черви, паника среди команды нам, по-моему, ни к чему.

– Хорошая мысль, - согласилась она.
– Это будет нелишне в любом случае.

Она отошла на несколько шагов и передала команду в микрофон.

Я взглянул на Лиз:

– Хочешь что-нибудь добавить?

Она покачала головой:

– Пока ты справляешься хорошо. Продолжай.

– Спасибо.

Профессиональная похвала от моего генерала означала для меня почти так же много, как интимная похвала от моей жены. Я подождал, когда капитан Харбо закончит свое объявление, и повернулся к Дуайн:

– Вы готовы?

Она подняла глаза от терминала:

– В-в любую секунду.

– Тогда давайте.

Дуайн набрала команду.

В первые секунды ничего не произошло.

Звук оставался прежним. Он заполнял трюм, вызывая одновременно отвращение и восторг. Он проникал в самую глубину души. От него никуда нельзя было скрыться.