Бойня продолжается
Шрифт:
– Откуда ты узнал, что мне нужен телефон?
– Доктор Шрайбер приказала даже близко не подпускать вас к любому средству связи.
– Значит, ты нарушаешь приказ? У тебя будут неприятности.
– Я не работаю на доктора Шрайбер. Меня наняла экспедиция. Если вам нужен телефон, то, наверное, для чего-то важного.
– Ты прав. Я попытаюсь спасти жизнь Лиз.
Шон вдруг помрачнел и опустил голову.
– Что ты скрываешь от меня?
– спросил я.
Его слова тянулись болезненно медленно.
– Нашли ящик с последними записями бортового журнала, который она хотела забрать с собой. Он лежал в самой исковерканной части салона. И ее телефон тоже нашли.
– Но?… - Я еще был не готов расстаться с надеждой.
– Ее не нашли. Дальше они пройти не смогли. Мне жаль, Джим, - неохотно сказал он, - но ее перестали искать. Людей не хватает. Каждый на счету.
– По чьему приказу?
Он замялся.
– Доктора Шрайбер.
– Так я и знал.
– Потом я вспомнил: - Где капитан Харбо?
– Она получила травму при крушении. Кома.
– Нижняя губа Шона дрогнула.
Казалось, он вот-вот заплачет.
– Неизвестно, выживет ли.
– Она выживет, - пообещал я.
– Она сильная леди.
Шон с надеждой кивнул.
Он вложил телефон в мою руку. Потом, наклонившись еще ближе, понизил голос до шепота:
– Можете не целовать меня, если не хочется. Я пошутил.
– Неправда. Ты надеялся.
Он смутился.
– Иди сюда.
– А?
Ты слышал.
Он опустился на колени перед моей койкой. Приподнявшись на локте, я вплотную придвинулся к его лицу. Погладил его волосы. И в самом деле, красивый мальчик. Я облизнул губы и закрыл глаза.
Ничего не последовало.
Я открыл глаза. Шон смотрел на меня со странным выражением. Его глаза блестели от слез.
– Что с тобой?
– спросил я.
– Вы ее действительно любите?
– Больше всего на свете.
Он вздохнул:
– Если бы меня тоже кто-нибудь так любил…
Грусть и страстное желание в его голосе потрясали.
Шон поднялся с колен.
– Подожди, - сказал я.
– А как же поцелуй?
– Вы не хотите…
– Уговор есть уговор.
Я взял его за руку и потянул обратно.
Сначала Шон колебался, но я не отпускал его. Наконец он понял, что не выйдет из палатки, пока сделка не состоится, и с растерянным видом наклонился надо мной. Я потянулся, нежно поцеловал его в губы и почувствовал, что не могу оторваться. На вкус он был таким же приятным, как и на вид. Наконец мальчик отстранился и посмотрел на меня удивленно, восхищенно и вопросительно.
– Удивлен? А я думал, ты специалист.
Он покачал головой:
– Я тоже так думал.
– Секрета здесь нет, - объяснил я.
– Просто я поцеловал тебя как самого дорогого мне человека в этом мире, потому что в этот момент ты и был таким человеком.
– О-о, - снова удивился он.
– Это что-то новое. Надо запомнить.
– Он снова опустился на колени и еще раз поцеловал меня в губы, на сей раз быстро и дружески, но я видел, что он уже вошел во вкус.
– Спрячьте телефон. Я вернусь попозже.
И Шон исчез.
Самое поразительное заключается в том, что живое гнездо — это непрекращающаяся симфония органических звуков, шумная, восторженная, сложная и не поддающаяся описанию. Гнездо пульсирует звонкой и громкой жизнью, как будто каждое живое существо в нем имеет собственный голос и использует его для выражения полного диапазона своих эмоций.
Стены туннелей сокращаются в замедленном ритме сердечных биений. Сквозь толщу земли можно почувствовать постоянную глухую вибрацию. В туннелях эхом отдаются исходящие из глубины колонии бульканье и бормотание, напоминающие бурчание переполненного желудка. Другие существа всех размеров добавляют к этому свои собственные звуки - они крякают, взвизгивают, щелкают и жужжат, издают постоянный шелестящий шум насекомых; вверх и вниз по туннелям прокатываются волны тихого щебета. Из ближайших камер доносится топот кроликособак и сопение гнусавчиков, а время от времени - даже пурпурный вой потревоженной гастроподы. Высокочастотные звуки скорее чувствуются, чем слышатся - ультразвуковой писк пузырей и слепых крысоподобных существ, живущих на потолках и в складках мясистых стен туннелей и камер.
А поверх всего этого и под всем этим, пронизывая все, проникая в любой уголок гнезда, отдаваясь эхом, вибрируя, резонируя, слышится неумолчный гул гастропод. Черви всех размеров - от самых маленьких до необъятных - участвуют в этом хоре. Постоянно рокоча, каждое животное присоединяет свою собственную, отчетливую ноту к песне. Ее звук не похож ни на один из известных ранее. Он опьяняет, возбуждает, вызывает тревогу -ив конечном итоге захватывает целиком. Человек при этом приходит в ужасное состояние.
43. Данненфелзер
Карма курицы - нестись.
Я моментально набрал хьюстонский номер. Существовал только один человек, который мог дать мне то, что было мне нужно позарез. Но для этого мне предстояло сделать самую тяжелую в жизни вещь. Он ответил после третьего гудка.
– Данненфелзер слушает.
– Рэнди, - сказал я.
Даже по телефону я почувствовал, как он напрягся.
– Чего вы хотите?
– спросил он замороженным тоном.
– Я хочу дать тебе возможность поквитаться со мной. Можно мне попросить тебя кое о чем? Если ты откажешь, это будет самое худшее, что случалось со мной. Если ты скажешь "нет", этим ты уничтожишь меня.
– Довольно заговаривать мне зубы. Задавайте свой вопрос.
– Лиз Тирелли пропала.
– Знаю. Генерал Уэйнрайт весьма озабочен этим.
– Трудно поверить…
– Все их разногласия - хотя они и были довольно серьезными - сейчас не играют никакой роли. Генерал Тирелли - блестящий офицер. У нее есть свои слабости, - многозначительно добавил он, - но ее воля перевешивала все остальное.
– Она жива, - сказал я.
– Я говорил с ней по телефону и знаю, где она находится. Где должна находиться. Но у меня сломано колено. Я не могу ничего сделать.
– Ну и что же вам от меня нужно?
– Ты координируешь спасательную операцию, не так ли?
– Мое дело - только информация.
– Но тиграми управляет твой отдел, верно?
– У нас тут две смены по двенадцать операторов, управляющих тиграми. Мы патрулируем границу по периметру всего лагеря.
– Мне нужен один тигр.
Надо отдать ему должное, он не выказал удивления.
– Для чего?
– лишь спросил.
– С его помощью я хочу найти Лиз. Тигр пройдет там, где не сможет пройти никто.
– Тигры Нужны для обеспечения безопасности, - сказал он.
– Если я сниму хоть одного, пострадают все.
– Не бросай трубку, пожалуйста…
– До сих пор я ее не бросил.
– Я бы не обвинил тебя, если б ты это сделал. Возможно, я это заслужил.
Но Лиз Тирелли не должна страдать из-за моего самомнения.
Это его остановило. Но только на мгновение.
– Что еще под этим кроется, Маккарти?
– Я люблю ее больше самой жизни.
Никогда бы не поверил, что могу сказать об этом Рэнди Данненфелзеру, но мне пришлось. А что еще более удивительно, я сказал это спокойно.
Он не отвечал.
– Пожалуйста, дай мне тигра - всего на несколько часов. Позволь мне найти ее.
Он по-прежнему молчал. Интересно, о чем он думает? Я терялся в догадках.
– Жизнью буду тебе обязан… - быстро заверил я, - Обещаю, что больше никогда не побеспокою тебя…