Бойтесь ложных даров!
Шрифт:
– 170! Черт, быстро идут!
– Погоди, видишь, замедлили ход. Сейчас штурмовиков и торпедоносцев пустят…
– А сам-то что не выходишь?
– Все, блин, допрыгался, "Дракон" оставили на шаттле на случай наземной войны.
В просторное помещение среднего уровня башни ворвался хриплый голос одного из старших офицеров.
– Отставить разговорчики! Приготовиться к отбитию торпедной атаки!
Словно в подтверждение его слов от массивных кораблей противника отделились тысячи маленьких ярких звездочек.
Когда неожиданно звено тяжелых торпедоносцев противника оказалось в нескольких корпусах от броненосца Виктор рефлекторно надавил гашетку.
В грохоте залпа, забыв надеть сенсорно-защитный шлем, он с удивлением отметил, что один из двенадцатидюймовых снарядов навылет пробил два корабля противника и только потом разорвался.
– Охренеть, вот это и точность!
– в суматохе боя Виктор не понял, сказал это Искандер или Дитер или кто-то по связи с контрольной палубы.
– Отставить пальбу! Все на скорострелки!
Виктор по ступенькам бросился наверх башни, где Дитер уже разворачивал свою орудийную систему.
– Ис… он там внизу подстрахует!
– Твоя левая сорокапятка - моя правая. Роботы берут на себя лазеры! Не жалей снарядов.
С ужасом, думая о том, что будет, если в верхний купол башни попадет торпеда, Виктор взгромоздился в кресло оператора скорострелки. Пальцы легли на привычные гашетки, однако отдача и скорострельность контурного орудия была даже более сильной, чем на "Энигме".
Дитер сам не жалел припасов… уже дважды автоматика напоминала о перегреве стволов. Однако с непривычки сумасшедше мечущиеся искорки было довольно трудно поразить.
– Куда ты так, не жги стволы!
– Виктор тщетно попытался перекричать Кипелова и его "Дух войны". Когда только изрод успел подсесть на "чистый металл"!
– Время убивать!…мать вашу…разъе…аи вы х…вы!
Тем не менее, один из неприятельских штурмовиков, уворачиваясь от непрерывного потока огня изрода подставил борт орудию Виктора.
Длинная очередь из счетверенки прошила корпус, добравшись до двигателя - и все пространство перед башней озарилось нестерпимой бело-голубой вспышкой. Через пару секунд по броне застучали останки неудачливого пилота и его корабля.
Дитер, казалось, ничего не видел, из пасти свешивался алый язык, и на кресло капала едкая слюна.
Неожиданно его орудие замолкло… просто кончилась патронная лента.
Ожидая худшего, Виктор бросился к товарищу, и в этот момент в башню ударила торпеда.
Страшный взрыв срезал орудие Виктора и часть башенной брони. В образовавшиеся трещины стал улетучиваться воздух.
– Идем вниз, - Дитер, все еще с безумными глазами, в темноте нащупал оглушенного Виктора и потащил его вниз, не ожидая, пока автоматы зальют пробоины.
– Падлы, такой редкий диск запороли!
Броненосец береговой (планетарной) обороны "Воля империи" 4 января 17.05… контрольная рубка.
Все на мостике ощутимо вздрогнули, когда одна из торпед попала в башню расположенную впереди. Взрыв достиг и обзорного экрана, изрешетив наружные камеры тысячами осколков.
Пока автоматы меняли камеры, капитан осведомился у Строма.
– Какие повреждения? Последней волной нас здорово накрыло.
– Небольшие… пара незначительных пробоин… все тяжелые орудия действуют… даже носовая башня… похоже, подает признаки жизни. Противник потерял сто сорок кораблей и отказался от массированной атаки.
– Кто там, в двенадцатидюймовой батарее?
– Ваша грешная троица, "Дракон" и двое наземников!
– Это они из орудия сбили два штурмовика?
– Так точно… батарея 12/14… случайность!
– Лейтенант, запомните, на войне случайностей не бывает!
Обзорный экран полыхнул на миг ослепительно белым и восстановил свою нормальную картину: звезды, диск Кирбалы, корабли противников и редкие вспышки выстрелов.
– Капитан, миноносцы пришли в движение! Похоже, до линейного боя они хотят нас ослабить!
Следующий час, пытаясь маневрировать в пределах разгонного вектора, "Воля империи" отбивалась от наседавших со всех сторон миноносцев противника. Практически все истребители и тяжелые штурмовики, прикрывавшие фланги были сбиты, и теперь почти каждые десять секунд в корпус броненосца попадала очередная торпеда.
Полностью вышла из строя вспомогательная артиллерия, крепившаяся на корпусе и башнях и не имеющая броневого прикрытия. Основные орудийные системы и важные узлы корабля, будучи спрятанными за многометровыми листами стали и композитной брони, все еще действовали достаточно эффективно.
Один из миноносцев противника в ходе неудачного маневра оказался прямо по курсу, что позволило сосредоточить на нем огонь практически всех орудий.
Залп из двенадцатидюймовых орудий почти что в упор зацепил кормовые дюзы начавшего менять вектор сближения корабля. Миноносец дернулся и пошел в сторону.
– Черт они идут на таран!
– Успокоиться! Они расшибутся вдребезги о носовой экран и броню!
– Если ударят по боевой рубке - здесь полно будет трупов!
Корабль противника, неожиданно опомнившись, сменил направление и всего в полукорпосе прошел вдоль левого борта броненосца, не прекращая запускать торпеды. Потеря скорости и маневренности позволила тяжелым башенным орудиям вновь взять его на прицел и в течение полуминуты расстреливать с минимального расстояния.
Со стороны было видно, как в результате попадания тяжелых снарядов обшивка миноносца вспучивалась и трескалась, извергая потоки фиолетового пламени и пучки статического электричества. Командир гибнущего судна попытался отойти дальше, совершив непростительную ошибку - подставив беззащитные кормовые двигатели безжалостному огню двенадцатидюймовок.
Конец корабля был ярким и быстрым. Пробив защиту реакторов, десятки снарядов достигли цели, и пространство озарила яркая, переливающаяся всеми цветами радуги вспышка. Отдачей от взрыва и осколками посекло всю левую сторону "Воли Империи" и срезало несколько башен.
– Козлы, надо было дать отойти подальше, а потом добивать!
Тем не менее, гибель собрата охладила пыл у капитанов других миноносцев и желание атаковать. Повернув на 90 градусов они отошли подальше, предоставляя более тяжеловооруженным и бронированным собратьям добивать яростно сопротивляющуюся, огрызающуюся жертву.